Портреты Пером (СИ)

– Давай сюда, – Арсений перенёс свой стул обратно к столу в другом углу комнаты. Рой устроился рядом на табуретке. Увидел рисунки, тихонько присвистнул, подняв брови.

– Типа сам рисуешь? – протянул руку к пачке, не дождался возражений и принялся рассматривать. – Даёшь, чувак… О, баба какая красивая. Это ж типа эта… Тэн которая? Да ты прям мастер…

Он снова сложил все рисунки вместе, постучал ими об край стола, выравнивая пачку, и оставил в покое.

– Слушай, я думал, что всё хреново, но что так… – кивнул в сторону спящего бывшего лидера. – Это ж…

– Да вот как-то так.

Рой покивал, выражая согласие с тем, что всё «как-то так».

– А тебя чё, кстати, док не дрючил за весёлую ночку, а? А то как он утром пришёл нас про группы крови допрашивать, злющий был…

– Это он на меня, за то что руку порешил, – Арсений помахал перебинтованной левой ладонью. Второй раз объяснять было почему-то неприятно. – А на всех – что типа участвовали.

Рой тихонько заржал, хлопнув себя ладонью по колену, и принялся с довольным видом рассказывать вполголоса:

– Ну так прав же был. Но ты б видел рожи наших! Мы, значит, сидим все, помираем с похмела, Нэт аж не огрызается, рыжая эта… новенькая… вообще пол-утра с унитазом обнималась и еле живая, короче, полный раздрай… И тут, значит, заваливается док. Кажется, щас глазами молнии пускать будет, испепелять всех неправедных… Ну и давай – какая у нас группа крови, да что ты едва ли не при смерти… Рич со страху чуть со стула не свалился, клянусь! И вот с чего бы, а, он-то тебя вообще ни пальцем не тронул… А Файрвуд ещё так, знаешь, ладонями в стол упёрся, навис… жуть, скажу я тебе. Для неподготовленной-то психики…

Арсений поймал себя на том, что тоже тихо смеётся.

– Но это он, надо сказать, ещё мало злился. Если б знал, чего ты там делал…

– Так я ничё не помню почти, – Арсений опёрся локтем на стол, навалился, подперев голову кулаком.

– Серьёзно? Про плакат… нет? Про поиск носков? И про лампочку не помнишь?

– Какую лампочку?

– Ну, чувак… Там же со смеху перегибало… ну, тех, кто и так перегнут не был… Короче, – Рой, заметив интерес собеседника, устроился поудобнее на табурете, – сначала всё было культурно, то есть, как и положено на приличной оргии. Все со всеми и где придётся, кто не успел занять место на кровати – сам дурак. Но потом ты как-то умудрился попутно ужраться и взялся чудить. Встал посреди комнаты, на табуретку забрался, причём выдернул её из-под чьей-то жопы, ну и объявил, что освещение хреновое и нужна типа нормальная лампочка. Не знаю, с какого передуру, но тебя поддержала Алиса, вы с ней в одну простыню… вот так замотались, ну и пошли искать лампочку. А простыня и была только одна, с твоей же кровати. За вами ещё пошли, вроде двое, не помню, один точно в пледе… а, да, вторая эта рыжая, она самая одетая из вас была. Не знаю, где там что, но вернулись вы с банкой огурцов и без всякой лампочки, а вы с рыжей на ходу ещё и лизаться умудрялись.

– Огурцы?..

– Н-да, совсем хреново… Но так дальше слушай. Тебе, видать, стало скучно, и ты заявил, что перетрахаешь всех в комнате меньше чем за один час. Нэт – молодчинка, сразу откуда-то достала часы, ну и тебе, типа, сказал – делай, и время засекла… и понеслось… В общем-то…– Рой покосился на тихо ржущего Арсения с хитроватым прищуром, – тот синяк, который у тебя справа был – моя работа. Но ты ж и ко мне полез, так что… Но ты не переживай. Всех остальных ты поимел точно, кроме Рича, но тот уже час как задрых где-то под кроватью. Честно – никогда такого не видел. Всё просто охренели, ну и Нэт опять – вот всё-таки люблю эту язву… маркер где-то нашла и листок, крупно так вывела «ёбарь-террорист» и всё пыталась на тебя навесить, но эта хрень сваливалась, пока ты её не прилепил на себя сам полоской скотча и не развалился на диване в этой своей простыне. При этом всё бухтел, что ты древний грек.

Сзади к тебе кто-то из девок подстроился, знаешь так, с серьёзными намерениями, а ты на неё ноль внимания. Отобрал у меня бутылку, скот такой, довыхалкал её, и давай мне загонять, что, типа, у огурцов самая правильная организация жизни. Да нет, ты только реально картину прикинь – шикарная девка с третьим размером тебе дрочит, а ты лежишь и загоняешь мне про организацию жизни огурцов. Что, типа они сами по себе на вкус классные, а когда попадают в среду подходящую – ну там укроп, приправы, все дела – так ещё круче становятся, прям расцветают. И что вот человеку, даже классному до жопы, тоже нужно классное окружение. И так, знаешь, убедительно, прям поверил бы, да лень. Как-то с этого ты скатился на смысл жизни и заебал меня так, что я тебя с кровати спихнул вместе с этой липнущей девахой. Но вы там на полу не растерялись, так что вины за собой не чую. Потом на меня Нэт полезла, не помню, чё ты делал, носился вроде, а утром рассказал народ – ты носки искал. Стукнуло тебе, что если будешь бегать без носков по холодному полу, тебя док прибьёт.

Арсений, всхлипывая от смеха, бесшумно постучался лбом об стол. Он сомневался, что всё рассказанное Роем – правда, кажется, подпольщик не преминул приукрасить историю парочкой гипербол, но сейчас это не имело никакого значения.

– И чё… нашёл?.. – провыл он тихонько.

– Ну… врать не буду, не знаю. Но дальше было хуже. Нет, честно, если ещё раз серьёзно так бухать соберусь, то только с тобой! Это ж, чувак, задел на всю жизнь, в старости будет что вспомнить…

– Ладно, ладно. Потом как-нибудь… – Арсений, всё ещё тихо смеясь, кое-как оторвал голову от стола, вытер выступившие в уголках глаз слёзы и кинул взгляд на часы. Наручные, джимовы. Док отдал, чтобы он отслеживал время пичканья Джека лекарствами, и Перу начинало казаться, что у него на нужное время уже чуйка.

– Дорасскажешь, короче, – зарулил Арсений, кое-как отсмеявшись. – Мне вон подопечного через пять минут таблетками кормить.

– Э, вон чего… – Рой посерьёзнел. – Ну тогда времени много не займу, ещё минуту. Это по поводу того, что тебя старикан Билл доставать ходит.

Арсений, уже подтянувший к себе пачки с лекарствами, уложил в ложку здоровенную таблетку и начал осторожно дробить её задней стороной карандаша.

– А он-то тут при чём?

– Да при том, что не отвянет от тебя, пока своего не добьётся. И это… не тупил бы ты. Не, не заводись, Арсень, мне хватило в библиотеке увидеть, какой ты зверюга, когда бесишься, – успокоил его Рой, заметив, что Арсений перестал толочь таблетку. – Нервы мои старые пожалей. Агитировать не буду, я ж не политик, просто совет дам. Иди к Биллу. Во-первых, ты подпольщик до мозга костей. Во-вторых, Билл тебя уважает. В-третьих, конечно, в подполе мы. Если чё, поможем, в беде не оставим. Ну и в четвёртых, во, вишь сколько назагибал, – подпольщик продемонстрировал ему руку с четырьмя загнутыми пальцами, – будешь тянуть – дотянешь до того, что Алиса приебётся. Это щас она в стесняшечку играет после того, что вы с ней с факелами отожгли… Ну вот тебе мои мысли по поводу, ни к чему не обязывают.

Рой встал, слегка хлопнул по плечу отложившего фармакологические изыски Перо.

– Короче, решай. Наши твоему возвращению, если что, только рады будут.

– Учту, – коротко ответил Арсений, принимаясь за потрошение второй таблетки.

– Ну, бывайте оба, может, ещё зайду.

Арсений не стал смотреть, как подпольщик уходит. Отметил только, что дверь он за собой прикрыл тихо.

Дотолок таблетку, ссыпал обе в маленький мерный стакан, развёл водой и пошёл будить мирно сопящего Джека.

Только-только удалось влить в него лекарства, как в дверь опять постучали.

Арсений выругался сквозь зубы.

– Если Дженни, скажи, есть не буду и сплю, – буркнул Джек, закрывая глаза. Теперь он сам мог поворачиваться на бок, чем частенько и пользовался. Вот сейчас, например, крутанулся к стенке и натянул одеяло, исчезнув под ним с головой.

– Входи уже, – устало разрешил Арсений, не понимая, какого девушка каждый раз стучится. Уж она-то, помогая ему, чего только не насмотрелась. Разве что в туалет крыс при ней не просится, считая неприличным, и Арсений таскает его с кровати на ведро исключительно в отсутствие кухонной феи. Джек вообще бухтел, чтобы Перо таскал его до нормального туалета, на что Арсений сначала показал ему фигу, а потом, вспомнив, что Джек её не видит и оценить художественность сложения пальцев не сможет, доходчиво объяснил, почему он должен быть счастлив со своим ведром и не желать большего. За это любимый лидер обозвал его «полным мудаком» и полвечера пролежал лицом к стенке. Но больше на эту тему не ныл.