Аркадий и Борис Стругацкие - Двойная звезда

По легенде, японец с то ли испанцем, то ли итальянцем шуток не понимали.

Они вышли на улицу и начали драться.

Ъ

С романом "Ур, сын Шама" у писателей-фантастов Евгения Войскунского и Исая Лукодьянова были неприятности. На роман набросились рецензенты. Историю о шумерском мальчике, который после странствий в чужих мирах возвращается на Землю, деятели из Госкомиздата РСФСР, известные своими шовинистическими взглядами, и их подручные критики оболгали: они пытались представить шумерскую линию романа как сионистскую. Авторы приуныли.

Аркадий Натанович так кричал на одного из авторов романа Евгения Войскунского:

- Ты же моряк, боевой офицер, ты под обстрелом ходил! Прояви твердость! Приди к ним, грохни кулаком по столу! Или садись и пиши письмо в ЦК!

- Да без толку...

- А ты напиши! Есть вещи, которых нельзя спускать! Надо устроить скандал. А скандалов в ЦК не любят.

Он был прав. ЦК мог санкционировать любую мерзость, но если возникал скандал, то ЦК всеми силами пытался скандал замять. И хотя Аркадий Натанович терпеть не мог составлять письма в высокие инстанции, копий этих писем у него накопилась целая папка, а в особой тетрадке он помечал, когда письмо послано, когда пришел ответ, куда письмо переслали и что в результате получилось. Так что твердость он в необходимых случаях проявить умел. И других этому учил.

Ь

А вообще-то он был человек мягкий. До того мягкий, что если Стругацкие отдавали в какой-нибудь московский журнал свою новую вещь для публикации, то редакторам приходилось иметь дело не с Аркадием, а с Борисом Натановичем, звонить по междугородному телефону в Ленинград или даже туда специально ехать. Аркадий Натанович говорил о поправках к рукописям: "Этим у нас занимается Борис, все вопросы к нему". Он боялся, что будет недостаточно тверд и уступит то, чего уступать никак не следует.

Комментарий Бориса Стругацкого: АН действительно был довольно уступчив при деловых переговорах, однако, тем не менее, прекрасно их проводил на протяжении многих лет. Он вел все дела, связанные с Москвой и ВААПом, а дела эти в интервале 1955-1970 гг. составляли большую часть всех наших дел. Бывали, конечно, у него проколы, но у кого их не бывает? Так что ни мягкость его, ни уступчивость никогда делам сколько-нибудь значительно не мешали. Однако во второй половине 80-х ситуация действительно переменилась: началась перестройка, нас стали печатать много и часто, уследить за всем. становилось все труднее, а у меня как раз появился наконец компьютер, достаточно мощный, чтобы можно было создать базу данных. Таковая была создана, и основная масса деловых переговоров естественным образом переместилась в Питер, ко мне. Если же говорить собственно о редакторской работе, то мы оба с удовольствием пользовались приемом "сваливания ответственности": "Да, - говорил кто-нибудь из нас дураку-редактору, требующему идиотских поправок. - Вы совершенно правы. Я полностью с вами согласен. Но вот ОН - решительно возражает! Так что давайте, может быть, оставим все как есть, а?"

Эмиграция

На одном из выступлений на прямой вопрос, собираются ли Стругацкие уезжать из страны, Аркадий Натанович ответил так:

- Мы с братом уедем отсюда только связанные и на танке!

И тем не менее по Москве время от времени начинали циркулировать "абсолютно проверенные" слухи.

Одна знакомая позвонила Аркадию Натановичу, спросила, можно ли ей зайти к нему в ближайшее время.

- Никак не получится, - ответил Аркадий Натанович. - Я уезжаю на следующей неделе.

На следующий день она разговаривала со своей подругой.

- Как Аркадий? - спросила подруга.

- Уезжает.

К вечеру об этом знала вся Москва и пол-Ленинграда: уезжают Стругацкие. Эмигрируют.

Жена Всеволода Ревича Татьяна Чеховская позвонила Аркадию Натановичу:

- Аркадий, куда ты уезжаешь?

- В Душанбе. Буду там для денег писать сценарий. Про рабочий класс.

- А ты знаешь, что в Москве второй день только и говорят о том, что вы с Борисом эмигрируете?

- Можете быть спокойны. Мы никуда никогда не уедем.

В следующий раз, когда Всеволоду Ревичу кто-то из сослуживцев безапелляционно заявил, что "ваши Стругацкие точно-таки уезжают, у меня сведения из Госкино", то Ревич обозлился и поспорил с сослуживцем на бутылку коньяка. И выиграл. И распил ее с Аркадием Натановичем, приговаривая: "Дай бог, не последняя".

Материалы биографии подготовлены Михаилом ДУБРОВСКИМ

по устным воспоминаниям Романа АРБИТМАНА, Нины БЕРКОВОЙ, Владимира БОРИСОВА, Евгения ВОЙСКУНСКОГО, Владимира ГОПМАНА, Александра ГОРОДНИЦКОГО, Вадима КАЗАКОВА, Михаила КОВАЛЬЧУКА, Бэлллы КЛЮЕВОЙ, Александра МИРЕРА, Игоря МОЖЕЙКО, Михаила РАЛЛЯ, Всеволода РЕВИЧА, Мариана ТКАЧЕВА, Татьяны ЧЕХОВСКОЙ.

И последнее - Завещание Аркадия Натановича Стругацкого. То, которое не раз публиковалось, и каждый раз видится все более и более злободневным...

ЗАВЕЩАНИЕ

Не может же быть, что все мы - сплошные идиоты!

Не убивайте.

Почитайте отца и мать, чтобы продлились дни ваши на земле.

Не пляшите с утра и до утра.

Возымейте иную цель жизни, нежели накладывать руку на чужое богатство и на женскую красоту.

Тысячелетия глядят на нас с надеждой, что мы не озвереем, не станем сволочью, рабами паханов и фюреров.

Из предисловия А.Н. Стругацкого к 1-му выпуску альманаха "Завтра".

Москва, 1991 г.

*1 Позволю себе напомнить: эвакуация шла в дачных, неотопляемых вагонах, температура же в те дни не поднималась выше 25 градусов мороза. БН.

*2 Правильнее - математико-механический, "мат-мех". - БН.

*3 Разгон демонстрации коммунистов. - Прим. авт.