Дневник пленного немецкого летчика. сражаясь на стороне врага. 1942-1948
Дневник пленного немецкого летчика. сражаясь на стороне врага. 1942-1948 читать книгу онлайн
В августе 1942 года на подбитом в бою над Сталинградом «Мессершмитте» пилот-истребитель Генрих Айнзидель совершил вынужденную посадку и сразу же был взят в плен советскими летчиками. С этого момента для него началась другая жизнь, в которой ему пришлось решать, на чьей стороне сражаться. И прежде Айнзидель задумывался, куда приведет их страну война с СССР, теперь же у него не оставалось сомнений в том, что Германия стоит на пороге краха. Итогом этих размышлений явилась его активная антифашистская деятельность и участие в создании комитета «Свободная Германия». Граф фон Айнзидель был убежден: только немедленный мир без Гитлера может спасти его родину от полного разрушения.
Книга снабжена картами.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
– Товарищу Буденному, товарищу Ворошилову, товарищу Микояну, товарищу Иванову, товарищу Стаханову, товарищу офицеру, товарищу коменданту, товарищу май-°РУ — ура, ура и снова ура!
Комендант лучился радостью:
– Хороший митинг, очень хороший! Большой успех. Немцы тоже хорошие. – И он снова выкрикнул: – Смирно! Вождю немецкого рабочего класса товарищу Вильгельму Пику – ура, ура, ура!
– В последний раз, – выкрикнули старые коммунисты, – товарищу Пику – ура, ура!
Позади осталась Польша. С бешено стучавшим сердцем 26 июня я вновь ступил на улицы Берлина, покрытые воронками от разрывов бомб и снарядов. Наконец дома, после более пяти лет отсутствия.
Я раздумывал, не стоит ли плюнуть на всю эту политику и не отправиться ли мне домой к родителям, в Западную Германию. Но я не мог заставить себя поступить так. Не было ничего героического в том, чтобы примкнуть к немецко-советскому сотрудничеству, борьбе за социализм и коммунизм, находясь в плену. Это означало просто встать на сторону сильного. Теперь я не могу так просто отказаться от своей позиции. Теперь, когда я свободен, я не стану обращать внимание на то, что думают люди вокруг, а стану действовать в соответствии с теми принципами, которые выбрал и которые успел усвоить за последние пять лет.
Конечно, было безнадежным занятием пытаться убедить народ Германии разделить мои политические убеждения. Проблема военнопленных, граница по рекам Одер и Нейсе, депортации, концентрационные лагеря, повсеместный шпионаж, разнузданное беззаконие делали любые попытки дискуссий на эту тему бесполезными. Моим первым общим впечатлением было то, что люди будут готовы забыть те ужасы, которые творила здесь Красная армия, войдя в страну, если они не станут частью настоящего. Перед лицом фактов все теоретические дискуссии об острой необходимости революционной борьбы и трудностях построения социалистического общества останутся пустой говорильней. В лучшем случае, если вы действительно верите в это, к вам будут относиться как к наивному человеку, пребывающему во власти иллюзий, а в худшем – станут считать лицемером и приспособленцем.
Я не питал особых иллюзий в отношении тех условий, в которых мне предстояло работать в советской оккупационной зоне. И все же мне пришлось еще больше разочароваться.
Не было и речи о какой бы то ни было самостоятельности немецких коммунистов. Так же как и в Национальном комитете, ключевые позиции здесь занимал Ульбрихт с его аппаратом, что механически фиксировало распоряжения и их выполнение. Русские придумали очень правильное слово для обозначения такого типа деятеля: аппаратчик. Этот человек, подобно коронованному чудовищу, правит партией, отравляя воздух недоверием и страхом, расставляет повсюду своих людей. А позади него стоит НКВД, который держит все ниточки в своих руках. Учреждения по советскому образцу рабски копируются на нашей земле, навязываются силой без учета исторических, культурных и политических условий, часто вопреки воле самих советских представителей, которые, впрочем, не рискуют принимать самостоятельные решения с учетом специфики нашей страны, так как боятся быть обвиненными в кощунстве, уклоне от генеральной линии партии.
Но какая от этого польза? Сказав «А», вы обязаны сказать и «Б». Если вы готовы принять логическую необходимость основных краеугольных камней революции в России, что якобы гарантирует победу, если вы достаточно смелы, чтобы признать отвратительный феномен необходимого зла как логический итог русской революции, как следствие слепой ненависти и отсутствия понимания, которые с самого начала продемонстрировал Запад по отношению к молодому Советскому государству, а потом, как продолжение этого, прямое нападение Гитлера, то вы должны принять и нынешнее положение, в которой оказалась Германия.
Меня все время не покидала мысль о том, насколько более благоприятно, естественно и логично могли сложиться дальнейшие события, если бы в 1918 году немецкий рабочий класс тоже сумел бы совершить революцию. Какой угрозы, избежать которой можно было лишь ответными силовыми мерами, принятыми с советской стороны, удалось бы избежать и какие громадные творческие силы можно было бы в связи с этим освободить в России! Но этот шанс был упущен. Революция стала победоносной лишь в этой отсталой стране. Ее стало возможным совершить лишь ценой огромных усилий, жесточайшей дисциплины и применения силы без ограничений. И сейчас, когда все это пришло в Германию, нам не остается ничего, кроме как стиснуть зубы и ждать прихода лучших дней, когда освободят нас от власти силы, террора и необходимости мириться с бесчеловечностью и жестокостью, к которым всегда приводит невиданная концентрация власти и закона силы. Придет день, когда спадут шоры безнадежно ограничивающих нас партийных догм, дважды два снова станет четыре, а поэзию Рильке перестанут относить к дегенеративному буржуазному искусству.
Но сумел ли Запад найти лучшее решение? Было ли что-то забыто или заново усвоено после 1918 или 1932 года? Разве западные державы не координировали все свои решения с учетом интересов Советской стороны? Разве не применяли они те же самые методы репараций, демонтажа, военных трибуналов, денацификации? (Первоначальные планы Запада по преобразованию Германии напоминали планы Гитлера в отношении СССР. По так называемому «плану Моргентау» Германия расчленялась на несколько образований, промышленность уничтожалась, население, живущее впроголодь, должно было копаться на картофельных полях и быстро сокращаться. И только твердая позиция СССР (лично Сталина) не дала этим изуверским планам осуществиться. СССР раньше времени прекратил взимание репараций, а затем способствовал подъему хозяйства ГДР, образовавшейся в советской зоне оккупации.
В ответ и западные союзники, первоначально морившие голодом население Западной Германии (преждевременно там умерло в 1946–1950 гг. до 9 млн чел.), решили использовать образованную здесь ФРГ (возникшую раньше ГДР, которая была провозглашена в ответ) против СССР и его союзников. И только поэтому начался постепенный подъем экономики ФРГ. – Ред.) Здесь все было так же, за тем исключением, что перед Западом не стояла конечная цель построения социализма и он руководствовался лишь соображениями национальных интересов и экономической конкуренции. Где на Западе соблюдаются принципы свободы, самоопределения наций и справедливости? Есть ли какие-либо признаки того, что капиталистический мир в обозримом будущем, после того, как будет восстановлено все то, что было разрушено войной, не окажется в том же катастрофическом положении, что и прежде, а именно не сползет в экономический хаос и массовую безработицу?
Ужасно просто смаковать недостатки и трудности, перед которыми стоит социалистическая Россия, когда даже самые передовые в промышленном отношении страны со всеми их технологическими, материальными и культурными достижениями оказались не способны избежать катастрофы в 1929, 1933 и 1939 годах. Естественно, заманчивее превозносить западную демократию, в особенности если за это вы получаете значительные займы в долларах. Она более притягательна, чем социализм, который сейчас представлен лишь Советским Союзом и вынужден предстать в виде алчного голодного наемника, который не может подкупать, а может только брать силой. (СССР с самого начала взвалил на себя бремя поддержки стран «народной демократии», хотя, конечно, не имел таких возможностей, как США с их планом Маршалла. – Ред.)
Но является ли мир по-американски тем будущим, к которому стоит стремиться? Разве погоня за долларом, конвейерная лента, небоскребы, криминальные триллеры и мания джаза не сделали для того, чтобы убить в мире мораль и превратить человек в существо из толпы, даже больше, чем коллективная партия и ее диктатура, вдохновленные социалистическими идеалами? Где колоссальные культурные достижения Америки, которые могли бы послужить внутренним оправданием богатств ее правящего класса? Разве русские «жажда культуры», ликвидация неграмотности, массовая подготовка (здесь следует отметить, что пока еще не очень качественная) врачей, инженеров, техников и учителей, огромные издания книг Толстого, Пушкина, Горького и Гете, попытки заставить технику действительно служить людям при плановой организации общества не обещают более богатое будущее, даже если за всем этим сегодня стоит тотальное принуждение, что часто ведет лишь к государству бесправия? (Проблески мысли у автора. – Ред.)