Чувство реальности. Том 2

одбираться к плите и тут же отпрыгнул с обиженным мяуканьем, потому что брызнуло масло.

- Во-первых, доброе утро, - обратился к нему Григорьев, - во-вторых, не лезь на стол, тем более на кухонный. А в-третьих, о беконе можешь даже не мечтать. У Христофора от жареного бекона бывал понос. Вот твое молоко.

Котенок понюхал, фыркнул, немного подумал и, к удивлению и радости Григорьева, принялся лакать. На закуску он получил кусочек вареной колбасы, наелся и занялся утренним туалетом. Умывался он так долго и вдохновенно, что Григорьев успел спокойно съесть свою яичницу, выпить кофе и выкурить сигарету.

В начале третьего он запихнул котенка в сумку и побежал к Фокс-стрит так, словно это была его обычная оздоровительная пробежка.

По дороге к Фокс-стрит Андрей Евгеньевич пытался привести в порядок тот информационный хаос, которым всю ночь жадно, без разбора, забивал себе голову, как обжора забивает брюхо.

Осенью восемьдесят третьего Кумарин подсунул Григорьеву письмо, написанное офицером ЦРУ и переданное через охрану посольства. Подсунул как бы случайно и очень внимательно наблюдал за реакцией. Еще тогда, почти двадцать лет назад, Андрей Евгеньевич отнесся к этому как к очередному этапу проверки. Он не исключал, что письмо поддельное. Если о Колоколе узнают американцы и начнут его искать, значит Григорьев предатель. Единственное, что рождало сомнение банальность хода.

Один из секретов кумаринской непобедимости и успешности заключался в том, что он не считал других глупей себя. А "утка" с письмом была рассчитана на дурака.

Григорьев рассказал Макмерфи о Колоколе, лишь когда получил на это санкцию Кумарина. Любопытно, что вскоре был разоблачен "крот", некто Джордан Слонимски. Высококлассный программист, он работал в самом сердце ЦРУ и продавал русским стратегическую информацию.

При обыске среди его бумаг обнаружили листочек, на котором отпечатались фрагменты текста письма в советское посольство с предложением о сотрудничестве. Графологическая экспертиза подтвердила, что писал Слонимски.

С помощью Григорьева до сведения руководства ЦРУ были доведены некоторые детали, позволявшие судить о том, какая именно информация уходила к русским через Слонимски. Это и навело Андрея Евгеньевича на мысль, что Слонимски никакой не Колокол и вообще никакой не "крот". Бумага с отпечатками текста письма ему подброшена, почерк подделан специалистами.

Зачем Кумарину понадобился этот розыгрыш, Григорьев понял чуть позже, когда Слонимски признался, что русские действительно пытались его завербовать, он сделал вид, будто согласился, и потребовал деньги вперед. Ему предложили аванс, полторы тысячи долларов наличными. Деньги он взял, поскольку в тот момент очень в них нуждался и не считал большим грехом обмануть русских. От него ждали некой весьма срочной и важной информации. Она касалась применения нового усовершенствованного метода перехвата советских микроволновых передач, оборудования для перегона перехваченных сообщений на компьютеры и моментального