Чувство реальности. Том 2

, искоса поглядывая на ее внушительную фигуру в кресле, - тут все наоборот, переизбыток чувств, богатство и глубина. Потрясающая, прямо-таки лебяжья верность. Мадам Лисова, а точнее мадемуазель, двадцать пять лет любит единственного мужчину, причем без всякой надежды на взаимность. Неужели ей не надоело, ни разу за эти годы не стало обидно или хотя бы просто скучно?"

Светлана Анатольевна лизнула пальцы, перевернула страницу. Нитка жемчуга, покоившаяся на ее мощной груди, медленно поднималась и опускалась в ритме ровного дыхания. Она успела стереть разводы туши, причесаться, подкрасить губы и в полной боевой готовности ждала своего лысеющего идола.

В голове у Сани гудело, как в печной трубе. После разговоров с Лисовой все предыдущие события, сегодняшние и вчерашние, затуманились, потемнели, словно огненные страсти мадам слегка закоптили ему мозги.

- "Фольксваген-гольф", - повторял он про себя, пролистывая страницы ежедневника и еще не понимая, почему так упорно вертится на языке марка машины, которую вроде бы купила перед смертью Вика Кравцова и которая исчезла странным образом. Теоретически в багажнике мог лежать пистолет "ИЖ-77". Но вовсе не обязательно, что обезумевший Ворона сунул его именно туда. А если сунул, то Вика вполне могла его там десять раз обнаружить. Как в таком случае она поступила, неизвестно. Ясно только одно - в милицию она его не понесла.

"Фольксваген-гольф" цвета мокрого асфальта упрямо маячил перед глазами, причем не просто так, не сам по себе. За пару минут он успел обрасти вполне ясным пейзажным фоном: кусок черного ночного шоссе, рекламный щит. Рядом с автомобилем, как по команде, выросли из асфальта два хилых несчастных цветочка, две бесхозные проститутки, темненькая с короткой стрижкой и беленькая с длинными волосами, в красном трикотажном платье, на великанских платформах.

- "Фольксваген-гольф" цвета мокрого асфальта, - медленно пробормотал Арсеньев и не заметил, что говорит вслух.

- Что, простите? - кашлянув, спросила Ли-сова.

- Нет, ничего! - Арсеньев захлопнул свою тетрадочку.

За стеклом веранды он увидел два силуэта. Через секунду дверь открылась.

Наконец явился Рязанцев, и не один, а с каким-то белобрысым лопоухим мальчишкой, который при ближайшем рассмотрении оказался девушкой.

***

"Он обещал - повторял про себя Григорьев, пробегая мимо ограды муниципальной школы, - зачем ему Машка? Зачем?"

Кумарин много лет назад дал честное слово никогда, ни при каких обстоятельствах не трогать его дочь, не привлекать ее к сотрудничеству с УГП ни прямо, ни косвенно.

- Он обещал! - шепотом твердил Андрей Евгеньевич в ритме своего небыстрого тяжелого бега. - Он еще ни разу не давал повода усомниться в своем честном слове. Конечно, глупо надеяться на его совесть, но есть еще здравый смысл, прагматизм, элементарная логика. Ему невыгодно. Он должен понимать.

Собственные доводы звучали совершенно неубедительно.

До зоомагазина на Фокс-стрит было полчаса пути пешком и минут двадцать