Нечего прощать [СИ]

— Что–то случилось?

— Да. Тут была мама Сони. Был скандал. Я ее выгнала. В общем тяжелый был разговор.

— На самом деле, — замялся Андрей, — то что мы раскопали с Антоном имеет к этому делу прямое отношение.

Андрей подал Анастасии папку с документами и она с интересом пробежалась по ним:

— Да уж. А долги то взлетели за 2 месяца. Носов совсем не умеет дела вести, как я посмотрю.

— По логике вещей я должен взыскать с них всю сумму, причем в кратчайшие сроки. Но к большинству документов в системе установлено ограничение паролем. Я не могу открыть многие документы, которые мне смогли бы кое–что объяснить. Ведь таких долгов за услуги связи просто не бывает.

— Давай мы так поступим, — сказала Анастасия, захлопнув папку, — я сама займусь Носовым. Там все таки много чего такого, с чем пока тебе лучше не связываться. Договорились?

— Как скажешь, нам так даже проще, поскольку работы очень много, — сказал Андрей.

— Ты останешься на ужин?

— Да. А потом домой пойду.

— Антон в кои то веки дома ночует?

— Точно, — улыбнулся Андрей и вышел в коридор где сразу встретился с Антоном. Он сразу заинтересовался исходом беседы с Анастасией:

— Что она сказала?

— Забрала все бумаги и сказала, что займется всем этим сама.

Антон пожал плечами:

— Значит не в долгах дело. Если бы она поняла что ты все знаешь, то просто бы поручила тебе это, а тут — сама. Значит какие–то личные у них мотивы.

— Они самые. Тош, я пойду сегодня домой спать.

Антон скривился:

— Я не усну.

— А я тебе позвоню перед сном и спокойной ночи пожелаю, — улыбнулся Андрей, — мы же завтра на работе увидимся.

— Хорошо. Убедил. Но позвони мне обязательно. А сейчас пошли ужинать.

И они спустились по лестнице в столовую, где их уже ждала Клара со своими фирменными картофельными крокетами с грибной начинкой. И все это под соусом из сметаны с укропом и маринованными огурчиками.

Анастасия осталась в своей комнате. Она осмотрела документы, после чего вошла в систему своей фирмы, ввела пароли и открыла досье на Носова, произнеся:

— Совсем скоро я выдерну из под тебя почву, тогда и посмотрим как ты запоешь.

Уверенности в том, что Носов мог бы петь в этот конкретный момент не было. Закончив постельные утехи с Зиной, которая все еще не пришла окончательно в себя после утреннего обморока он перевернулся на спину:

— Ты сегодня податлива как никогда, — сказал Виктор.

— Мне надо тебе рассказать кое–что, — ответила ему Зина, — я получаю по почте камешки. Сегодня я получила четвертый. Они приходят в дни убийств.

— Удивишься, — сказал Виктор, — я тоже их получаю. Сегодня пришел третий. Только я сильного повода к панике не вижу. Пока только два камня из трех совпали по дате с убийствами. Так?

— Да, — сказала Зина, — и я даже не знаю, получали ли те тетки из школы эти послания. Может все это розыгрыш. Но сегодня я слышала на площадке песню «Самый дорогой». Ты же помнишь кто любил эту песню?

— Тоже ничего не доказывает, — рассудил Виктор, — а музыка откуда взялась?

— Кто–то плеер на оконный крюк повесил.

— А ты уж и мистику приплела?

— Меня эта песня просто добила, — стала оправдываться Зина, — я и отключилась.

— У вас, баб, этот чувственности порог какой–то ужасный. Как вы к старости с ума не сходите?

— У жены своей спроси, — съязвила Зина.

А Катя Носова как раз в это время только добралась до Мякур, угодив в огромную пробку в центре города. Не известно, почему ее понесло в сторону Березуг, но там она и задержалась. Рассчитывая увидеть супруга дома, может и не совсем трезвого. Но войдя в гостиную Катя там никого не нашла. В бессилии опустившись в кресло она стала ждать, когда муж появится, совершенно не представляя ГДЕ он, но подозревая, что в этот момент Виктор Носов встречается с женщиной. И интуиция ее не обманула.

Андрей устроил себе для разрядки новое развлечение. Поскольку некоторый лишний вес надо было в себе утрясать он завел практику подъема на свой этаж пешком. Это порядком утомляло, но зато после такого восхождения гораздо легче засыпалось. Однако, то что он обнаружил у себя под дверью, взобравшись на свой этаж лишило его как минимум двух часов сна.

Там сидела Надя. Внешне спокойная но чем–то расстроенная.

— Что ты здесь делаешь в такое время?

— Поговорить приехала. Потому что не с кем. Соня же из дома сбежала, Интернета у нее нет, телефон отключен. Я поехала к тебе.

— Проходи, — сказал Андрей, — и пригласил ее пройти.

Надя устроилась в гостиной и попыталась поздороваться со Сворти, но та отреагировала на нее с отвращением удаляясь на лоджию.

— Твоя кошка тоже меня не любит.

— Почему тоже? — осведомился Андрей принеся сок.

— Знаешь, мне крупно не повезло. Я опять влюбилась не в того.

— Что ты хочешь этим сказать?

Надя вела вполне четкую игру. Она запланировала, что скажет Андрею о том, что она испытывает к Антону. Андрей же пока не понимал ее игры и принимал ее несчастье за чистую монету.

— Я люблю человека, которому безразлична.

— Я его знаю?

Надя кивнула.

— А он знает об этом?

— Он? Он этого не замечал и никогда не заметит, — после этой реплики последовали картинные слезы. Андрей, который всегда неуютно себя ощущал от слез поспешил дать Наде платок и успокоить ее.

— Но кто он?

Надя выдерживала паузу. Андрея не надо было готовить, но в то же время дать время пометаться, подумать, испугаться.

— Ты его знаешь очень хорошо, — сказала Надя.

— Это… Тимофей?

Надя покачала головой.

— Антон?!

— Да. Этот хомяк. Я люблю его. Любила с нашей первой встречи. И не могу без него.

У Андрея перехватило дыхание, но он не подал виду, чтобы Надя ни о чем не догадалась, а она прекрасно все знала и понимала. Теперь она будет на коне.

Но все кончилось хорошо…

11. ЖИВИ

Мой милый Сьелито!

А сегодня я снова увидел тебя во сне. И ты вернулся. И сказал, что мы никогда не расстанемся. И всю ночь был рядом и согревал меня огнем своих прекрасных глаз. Я так люблю тебя, мое Солнышко, и даже во сне, моя любовь продолжается и идет дальше, вперед. Никого другого мне не нужно помимо тебя.

Я тут подумал про людей — зачем постоянно оборачиваться на их мнение. Постоянно? Кто они такие чтобы диктовать тебе и мне, что нам делать, кого любить и с кем спать, в конце то концов? Кто их наделил этими полномочиями, на которые они никакого морального права не имеют? Общество? Общество — это такое стадо сформированное из неудачников по принципу генератора случайных чисел. И в этом обществе, в большинстве своем варится большое количество непробиваемой серости. И ради спокойствия этой серости мы должны поступаться со своими чувствами, отказываться от любви? Только подумай — ради той серости, которая смотрит «Дом‑2» и «Фабрику звезд», бездумно покупает очередного Дэна Брауна, зачастую и не понимая то что читает. Это насилие! Насилие над умом и духом, над чувствами и желаниями. Самое натуральное насилие. И ты что они с тобой проделывают иначе чем изнасилованием духа не назвать. А что происходит от такого явления? От него в разные стороны разбегаются маленькие перверсии, которые, собравшись в одну, образуют огромную, большую и страшную. И когда она в тебе побеждает — ты идешь на улицу, ловишь первого попавшегося красивого мальчика, заводишь в подворотню и трахаешь, а потом топишь в колодце. Вот что такое — последствия изнасилования духа. И за это должно общество. А не ты. Так что иди. Убей его.