Чувство реальности. Том 2

тий раз, - укоризненно покачал головой доктор и посмотрел на часы, - есть еще ко мне вопросы?

- Нет, все. Спасибо. Нам пора, - сказал Арсеньев.

- Не смею задерживать. Да, какие-нибудь версии насчет телефона возникли? спросил доктор.

- Кое-что прояснилось, - кивнула Маша.

- Думаю, вам стоит сменить замок на этой калитке и заделать дыру в заборе, - посоветовал Арсеньев, - и еще, не надо никого пускать к Галине Дмитриевне, кроме мужа.

- Так никто, кроме Евгения Николаевича, не приходит.

- Ну как же! - подала голос Франкенштейн, - а эта, подруга ее, полная такая, приятная, Светлана Анатольевна.

- Ах да, конечно, - поморщился доктор, - я о ней слышал, но никогда ее здесь не видел. Эта та, которая постоянно покупает и проносит ей зеленые тетрадки?

- Именно, - закивала Франкенштейн, - она очень хорошая, внимательная женщина.

- Какие тетрадки? - хором спросили Маша и Арсеньев.

- Это один из элементов бреда, - объяснил доктор, - Галина Дмитриевна постоянно просит найти у нее дома, в ее комнате, какую-то общую тетрадь в клеточку, в зеленой обложке, исписанную лиловыми чернилами.

- Может, это ее дневник? - осторожно предположила Маша.

- Я уже спрашивал Евгения Николаевича, никакого дневника его жена никогда не вела.

- Да, а Светлана Анатольевна купила несколько разных тетрадок, зеленых, в клеточку, - закивала Франкенштейн, - но ничего не помогает. Галина Дмитриевна просит свою тетрадь, к другим не прикасается, говорит, они чужие, пустые.

- Погодите, я не понял, эту подругу, Светлану Анатольевну, пускать, или нет? - спросил доктор и опять нетерпеливо взглянул на часы.

- Ни в коем случае, - сказала Маша.

- Вы думаете... - Франкенштейн охнула и покачала головой. - Этого не может быть, она так заботится о Галине Дмитриевне, они дружат с юности, Галина Дмитриевна к ней очень привязана, всегда ее ждет, нельзя же совсем лишать ее общения с близкими, ее муж слишком занят, чтобы навещать ее часто.

- Пожалуйста, никого, кроме мужа, - сказал Арсеньев, - и гуляйте теперь где-нибудь в другом месте, подальше от забора, поближе к охране.

Перед тем как покинуть больничный парк, Маша все-таки решилась подойти к старой яблоне, притронулась ладонью к шершавому стволу, взглянула вверх. За открытым окном палаты, на третьем этаже, сквозь решетку маячил зыбкий силуэт.

***

- Нет статьи, - пробормотал Арсеньев, когда они сели в машину, - нет никакой статьи. Конечно, графологическая экспертиза подтвердит, что дарственная надпись на книжке сделана Лисовой. Но это ничего не даст. В принципе можно попробовать сто двенадцатую "умышленное причинение вреда здоровью"... - он закурил и взглянул на Машу. - Почему вы молчите?

- Думаю.

- О чем?

- О зеленой тетради в клеточку. Там, наверное, были подробные воспоминания об утонувшей девочке Любе. Описывались ее любимые вещи: томик Есенина, кукла, открытка. Конечно, невозможно было достать именно эти предметы, но серый сборник Есенина пятьдесят девятого года