Чувство реальности. Том 2

озможен суицид.

- Не возможен, - Маша помотала головой, - нет, нет, я понимаю, удобней было бы считать это суицидом, и, скорее всего, ваше начальство, в том числе следователь Зинаида Ивановна, не желает видеть никакой связи между двумя, а вернее тремя убийствами. В самом деле, с одной стороны, Кравцова и Бриттен, с другой - несчастная девка с подмосковной трассы. К тому же эксперт пьет, и в проститутку не стреляли. Но вы не можете отделаться от дурацкого, вроде бы совершенно лишнего и ненужного чувства, что связь есть. Я права, Александр Юрьевич? Ладно, не напрягайтесь, не отвечайте. Я и так знаю, что права. Просто вы не хотите обсуждать это со мной. Тайна следствия, я американка, и все такое. О'кей, давайте пока оставим эту тему. Завтра с утра мы оба должны посетить Галину Дмитриевну Рязанцеву в больнице. Тоже не простая ситуация.

- Да уж, - кивнул Арсеньев, слегка расслабляясь.

- Так что там за история с утонувшей девочкой? Если я правильно поняла, жена Рязанцева в двенадцать лет пережила тяжелую душевную травму и с тех пор страдает патологической водобоязнью.

- На самом деле история ужасная. Девочка утонула не просто у нее на глазах. Они купались вместе, и потом Галину Дмитриевну обвиняли в том, что она ее утопила.

- Ой, мамочки, - вырвалось у Маши, и она тут же прикрыла ладонью рот, смущенно кашлянула, - что, было расследование, какое-то уголовное дело? , - Да нет, вовсе нет. Просто несчастный случай. Но мать погибшей девочки кричала, что она утопила ее дочь, бросилась на нее на похоронах с воплями, называла убийцей. Потом на нее показывали пальцами, шептались за спиной, это обсуждал весь двор, вся школа, до тех пор пока семья не поменяла квартиру.

- От такого можно правда сойти с ума, особенно в двенадцать лет. Вам это рассказала Ли-сова?

- Конечно, кто же еще? Мадам с удовольствием поведала мне, что Галина Дмитриевна убийца. Я почти уверен, что вся эта история со звонками - ее работа. Никак не может успокоиться, добивает и добивает свою соперницу.

- "Джен Эйр", - пробормотала Маша.

- Не понял...

- Ну получается, все как в романе. Жена сумасшедшая, любовница изменяет легкомысленно и вероломно, потом тоже погибает, в итоге скромная крошка остается наедине с героем своих тихих девичьих грез, кстати, тоже чуть не погибшим. Там был пожар, и мистер Рочестер стал инвалидом, ослеп, потерял руку. Вот тут-то и наступил хеппи-энд, для главной героини, конечно. И только для нее. С остальными персонажами все значительно сложней. Возможно, нас ждет еще много интересного. Нам до хеппи-энда далеко.

- Все равно не понял, - помотал головой Арсеньев, - я, честно говоря, романа этого никогда не читал.

- И не надо. Поверьте мне на слово, вам вряд ли понравится, - усмехнулась Маша, - знаете, это вроде современной мыльной оперы и дешевых дамских романов, где единственная цель героини - завоевать любимого мужчину, и цель оправдывает любые средства, и обстоятельства всегда на ее стороне.

- Но ведь классика, - удивился