Чувство реальности. Том 2

Мери? А почему Евгений Николаевич называет вас Машей?

- Для конспирации. На самом деле ему так проще, - она опять улыбнулась, мягко, сонно, и повертела головой, разминая затекшую шею. - Вы тоже можете меня так называть. А еще лучше по имени-отчеству. Моего папу звали Эндрю, по-русски это Андрей. Вот, пусть я буду Мария Андреевна. Мне нравятся ваши отчества, ни у кого больше их нет.

- Вы из Америки? - догадался Арсеньев.

- Я вчера прилетела из Нью-Йорка. Думала, буду здесь спокойно собирать материал для диссертации, но сразу удостоилась чести стать пресс-секретарем Машей, - она опять улыбнулась и зевнула, прикрыв рот ладошкой, - не знаю, что из этого выйдет.

Тут только Арсеньев уловил легкий акцент и спросил:

- Вы давно знакомы с Евгением Николаевичем?

- Не очень. Четыре года назад я слушала его лекции в Гарварде, но после этого мы не виделись.

- Как же вам удалось удостоиться такой чести, сразу стать пресс-секретарем?

- Повезло, - она развела руками, - я вообще везучая. На самом деле это вышло почти случайно. Меня пригласили на работу в один крупный медиа-концерн. Не здесь, конечно. Дома, в Америке. Концерн оплатил мою поездку, им надо, чтобы я повышала квалификацию. Мой будущий шеф - приятель Рязанцева. Когда стало известно о несчастье с Викторией Кравцовой, шеф попросил меня временно заменить ее. С одной стороны, это довольно странно, я ведь впервые в России, у Евгения Николаевича целый штат людей, более компетентных, чем я, но, как мне объяснили, есть некоторые психологические нюансы. Лучше, если рядом с ним будет человек со стороны, никак не связанный с его привычным окружением.

- Ну да, это можно понять, - кивнул Арсеньев, - значит, вы учитесь в Гарвардском университете?

- Заканчиваю аспирантуру.

- Кто вы по образованию?

- Психолог. Училась на факультете психологии, но постоянно бегала слушать лекции на факультет славистики. В итоге тема моей диссертации звучит так: "Средства массовой информации и влияние новых политических технологий на самосознание людей в разных слоях общества посттоталитарной России".

- Очень интересно, - важно кивнул Арсеньев.

- Ага. Главное, красиво и туманно. Кстати, Александр Юрьевич, если не возражаете, я потом вам задам несколько вопросов для своей диссертации. Вдруг больше не будет оказии познакомиться с майором милиции.

- Да, конечно, - выпалил Саня и смутился, с удивлением обнаружив, как ему приятно, что появился повод встретиться с ней еще раз, - давайте я напишу вам мой телефон.

- Спасибо. Лучше сразу в записную книжку мобильного, бумажки я постоянно теряю, - она потянулась к сумке, достала маленький аппарат.

Когда они обменялись телефонными номерами, повисла неловкая пауза. Арсеньев наткнулся взглядом на ее глаза, припухшие, сонные, но все равно красивые, главное, живые. Довольно редко встречаются живые ясные глаза, в которые хочется смотреть. Он все не мог решить, как лучше ее называть. Мери ее настоящее имя, но почему-то оно совсем ей не идет,