Сделано из отходов

ветствующей справочки. «Косить» Виктор Павлович не стал, справочку друзья сделали ему и так. Но она не пригодилась. Дело развалилось на стадии предварительного расследования по причине странного поведения потерпевшего. Потерпевший просто-напросто впал в депрессию. Кроме того, авторитетная экспертиза не признала холодным оружием тот обрез, которым подозреваемый угрожал жизни и здоровью человека.

Документ о состоянии здоровья Угрюмов выкидывать не стал, вдруг потерпевший выйдет из депрессии. Он бросил бумажку в сейф и вскорости про нее забыл. И надо ж, спустя пять лет она таким неожиданным образом обнаружилась. Да и черт бы с ней, в братве – люди, они поймут, но у Виктора Павловича открывались виды на политику, где такая болячка грозила перейти в гнойный нарыв. Ежу было понятно, что дражайшая миссис Угрюмова перепрятала компромат в более надежное место, чем сейф, и только одна знала, что ее муж – буйный шизофреник. Пока одна…

Последующая жизнь четы стала напоминать телеэфир. Как не включишь – сплошные критические дни. А вонь чужих носков не могли устранить даже самые ароматные освежители воздуха. Она заползала во все щели, навязчиво лезла в ноздри и преследовала везде, даже за порогом супружеского гнезда.

За спиной Виктора Павловича начали раздаваться первые, но очень обидные смешки. Хорош пахан, не может собственную жену унять.

Все чаще и чаще Виктор Павлович при виде любимой бросал случайные взгляды на помповое ружье, висевшее на ковре. Не пора ль тебе, девица, не пора ль тебе, красная?… Потому что девица перестала видеть поле.

Еще семь несчастных случаев, один несчастнее другого, произошли в течение месяца. Штатные пенальтисты-киллеры потихоньку роптали, им, конечно, все равно, кого убирать, но фантазия при таких темпах роста производительности труда волей-неволей иссякает. Да и с оплатой задержки. Дефицит бюджета-общака и, как следствие, недовольство. Чего доброго, забастуют.

Короче, нарыв созрел. Пора тебе, девица, пора. Давай-ка закругляться. «Это был короткий роман…»

Но…

Вся беда в том, что поручить организацию несчастного случая своим специалистам Виктор Павлович не мог. Личность его жены была достаточно известна, а специалисты не слепые, увидят кого «инсценируют». Что тут же приведет к ненужным разговорам. Со стороны Виктора Павловича это в чистейшем виде злоупотребление служебным положением в личных целях. Одно дело – по общественной нужде чудаков валить, другое – в семейные дела соваться. Тут просьба братву не впутывать, братва должна знать, за что рискует.

Да и смешно, право… Не может угомонить жену, на место поставить, чтоб стояла. Не авторитетно, одним словом. Так что сами, господин председатель, сами. Покажите класс.

Сам. Что ж я, пацан? Было время, да, был пацаном. Воевал. Стрелял. Попадал. Но это ж когда было? Давно. А теперь ружье на ковре висит-пылится как сувенир, как память о юности. И пусть дальше, с Богом, висит.

Сам… Можно, конечно. Вывезти в лесок за ландышами, придушить, закопать да заявить,