Сделано из отходов

й случай. На сей раз не повезло рок-музыканту, решившему почему-то, что если он пару раз потряс на телеэкране немытыми патлами, то может клеить кого угодно. Несостоявшуюся звезду нашли в собственной квартире с улыбкой на сведенном судорогой лице и чрезмерной дозой эфедрина в крови. Все они, Джимми Хендриксы, такие, только дай волю…

Повторное объяснение ошибок любящей половине началось с легкого удушающего захвата шеи и закончилось переводом тела в партер.

Устное сопровождение действия обращало внимание на недопустимость впредь предаваться греховной похоти со всякими неприспособленными для этих целей субъектами. Не столько из соображений уязвленного самолюбия законного мужа, сколько по причине подрыва авторитета в глазах окружающей среды. Какой же это авторитет, если позволяет женушке кувыркаться с кем ни попадя? Рогатенький ты наш.

Но не тут-то. Отхаркавшись, отдышавшись и выйдя из партера, миссис Угрюмова расцарапала острыми коготками щеки и волосатую грудь милого и заявила, что семейная жизнь семейной, а личная – личной. И если милый начнет путать эти понятия, она вынуждена будет рассказать властям кое-какие интимные подробности его деловой жизни, которые стали известны ей чисто случайно, в силу замужнего положения…

Рука Брандспойта, занесенная для пощечины, замерла в воздухе. Подобной наглости Виктор Павлович ну никак не ожидал. Супруга же, поправляя испорченную модельную прическу, продолжала огорчать мистера Угрюмова своим поведением. К примеру, если еще раз мистер Угрюмов поднимет на нее руку-ногу, она растрезвонит на весь мир о наличии у нее одной бумажки, которую она, верная супруга, нашла чисто случайно, прогуливаясь по их особняку в поисках развлечений. Мало того, не дай Боже, мистер Угрюмов затеет развод или перестанет спонсировать ее маленький ридикюль, его ждет и первое, и второе сразу. Коктейль в одном бокале.

Любимая жена прикурила длинную сигарету в антиникотиновом мундштуке и распахнула пошире тяжелые портьеры. «Ах, как у нас душно. Пупсик чем-то напуган?»

Пупсик не то чтобы испугался, но сильно расстроился из-за подобного поворота событий. Бояться ему не полагалось по статусу, но расстраиваться он имел право, как всякий нормальный гражданин.

Упомянутой бумажкой являлась медицинская справка, заверенная светилами отечественной психиатрии и гласящая, что гр-н Угрю-мов Виктор Павлович страдает рядом специфических заболеваний, отчета в своих действиях не отдает и нуждается в постоянном наблюдении и уходе. Справка была абсолютно подлинной по форме, но совершенно неверной по сути. Крыша у авторитета еще не поехала, и соображал он получше врачей, поставивших свои автографы на документе.

Документ сей был изготовлен лет пять назад, на всякий роковой случай. В то время мистер Брандспойт находился в следственном изоляторе «Кресты» по обвинению в вымогательстве, сопряженном с насилием и угрозой для жизни. Дабы подстраховаться на случай обвинительного приговора, адвокат предложил «закосить» с последующим получением соответствующей