Драгоценности Медичи

десяти лет. Поначалу мне не на что было жаловаться, потому что платил он щедро и я сумел скопить деньжат, которые спрятаны в надежном месте.

– Иными словами, вы присутствовали на двух свадьбах с одинаковой концовкой: вечером он объявлял, что вынужден уехать, что позволяло избежать обвинения в убийствах, происходивших после его отъезда. Вы сопровождали его?

– Да, и я мог не кривя душой отвечать полиции, что он действительно находился в том месте, о котором говорит. Впрочем, для подтверждения своего алиби он не нуждался в моем свидетельстве: то же самое заявляли многие люди – железнодорожники, служащие отелей, солидные бизнесмены, с которыми он встречался.

– И тем не менее вы знаете, что убийца именно он. Значит, он просто отдавал приказ убить?

– Нет.

– Как это – нет? – вмешался Тед Моос, с неослабным вниманием слушавший разговор.

Агостино поочередно взглянул на двух склонившихся к нему мужчин, и в искренности его взгляда нельзя было усомниться.

– Я знаю, в это трудно поверить, однако могу только повторить: он не убивает и не дает приказа убить. Он женится и уезжает до наступления брачной ночи...

– Согласитесь, подобное трудно представить! – сказал Альдо. – Вы же не станете уверять нас, будто верите в виновность этого несчастного Питера Баскомба?

– Конечно, нет. Я уверен, что он никогда и близко не подходил к обеим жертвам, да и возможности такой у него не было.

– Если вы в этом уверены, почему не сказали об этом на суде? – проворчал Тед.

Экс-камердинер невесело рассмеялся:

– Вы полагаете, что мне позволили бы выступить с обвинением против патрона? После этого я бы недолго прожил. Таков закон омерта. Закон молчания, которому подчиняется вся мафия.

– А Риччи, полагаю, мафиозо высокого ранга, тогда как ваше место в иерархии куда ниже. Но тогда зачем же вы ударились в бега? Не лучше ли было сидеть тихо и ни на что не обращать внимания?

Тут Агостино вдруг стал рыдать, бормоча какие-то невразумительные слова, среди которых можно было разобрать только имя Божие. Дав ему выплакаться, Морозини схватил его за плечи и встряхнул так сильно, что слезы высохли у него на щеках:

– Боишься Господа всемогущего, а? Страшного суда и вечного адского пламени? Вот что тебя терзает!

На искаженное лицо Агостино было жалко смотреть.

– Да! – выкрикнул он. – Мне уже сорок лет, и я хочу жить в ладу со своей душой. Помогая Жаклин бежать, я надеялся предотвратить новое преступление, новое убийство, предотвратить надолго, потому что она была очень похожа на двух первых жертв. И вот появляется еще одна...

– Ты имеешь в виду Мэри Форсайт? Но она же ничем не напоминает Жаклин?

– Отчасти напоминает. Волосы, глаза, овал лица...

Он не ошибся, ведь именно по этой причине Альдо на мгновение заколебался и не сразу узнал Хилари. По причине, известной только ей, она добилась некоторого сходства с портретом Бьянки Капелло. И от этого тайна стала еще более непостижимой.

– Где он с ней познакомился? У Швобов?

– Нет. Швобы, преданные