Драгоценности Медичи

данные ему по-собачьи, сам не знаю почему, охотно согласились выдать ее за свою кузину. На самом деле он встретил ее на пароходе, и это был удар молнии. Надо признать, она сделала все, чтобы этого добиться. Очень волевая девушка: она знает, чего хочет, и я сразу понял, что ей нужен он. Для меня это загадка. Если не считать денег, в нем нет ничего привлекательного...

– Этого более чем достаточно. Для такой женщины, как она, усыпанный золотом мужчина намного красивее Аполлона Бельведерского!

– Это ее дело! Что бы ни случилось, он женится на ней, а я не вынесу еще одной драмы.

– Чем это тебе грозит? Тебя же не будет здесь, когда она умрет, ты окажешься в Сан-Франциско, в Мехико или на Северном полюсе. Ведь Риччи уедет до-того, как ее умертвят?

Агостино стала бить дрожь: он попросил еще одну чашку кофе и залпом осушил ее.

– Возможно, но я уже видел два трупа, а потом мне снились кошмары. Сил у меня больше нет! Я предпочитаю смыться отсюда. Вы и вправду отведете меня на яхту?

Он попытался встать, однако Морозини удержал его:

– Не спеши так! Мы еще не договорили! Ты утверждаешь, что Риччи сам не убивает, что сомнению не подлежит, и вместе с тем не отдает приказа убить? Кто же тогда это делает?

– Об этом я ничего не знаю! Клянусь спасением души, мне это неизвестно!

– Это невозможно, – взорвался Тед, явно потерявший терпение. – И меня это не устраивает! Парень, либо ты нам все расскажешь, либо я тебя выкину отсюда, и тогда спасай свою шкуру, как хочешь.

– Полностью согласен, – сказал Морозини. – Вернемся к брачной ночи! Когда праздничные торжества завершаются, молодую супругу провожают в спальню, как некогда поступали с принцессами. Супруг должен войти, лишь когда она уже лежит в постели. Однако, вместо того чтобы насладиться своим счастьем, он садится на пароход, поезд и бог знает что еще. Если я правильно понял, никто больше не видит молодую жену, пока ее изувеченный труп не находят где-нибудь в скалах, на солидном расстоянии от дворца и только три-четыре дня спустя. Итак, исчезает она именно из этой комнаты. И, скорее всего, через окно. Но полиция, которую все же нельзя обвинять в полном идиотизме, не обнаружила никаких следов на стене – а без веревки из простыни остается только прыжок с большой высоты! – ив парке. Как все это объяснить? Если ты считаешь Риччи невиновным, значит, тебе известно что-то еще.

– И ты нам скажешь это прямо сейчас, иначе, клянусь, ты с этого острова не выберешься никогда...

У Агостино не осталось выбора. Его буквально трясло от ужаса, но боялся он не этих двух людей, которые задавали ему вопросы. Он переводил испуганный взгляд с одного на другого, стараясь определить, в ком найдет больше сочувствия, однако на лицах обоих видел только напряженное внимание и решимость. В полном отчаянии он сглотнул слюну, перевел дух и еле слышно произнес:

– Я могу рассказать лишь то, что знаю... В Палаццо на первом этаже есть комната, куда никто не имеет права входить и которая постоянно заперта на ключ.