Драгоценности Медичи

отите узнать, любил ли я ее? У меня нет причин скрывать это: да, я любил ее и проклинал себя за то, что не бежал вместе с ней, но она, возможно, не поверила бы мне, если бы я признался ей в этом. И потом, я подумал, что при удаче смогу немного задержать розыски и у нее появится шанс.

– Хорошо! Если вы не против, Тед, мы могли бы уже двинуться в путь. Держите, – добавил он, достав из бумажника несколько банкнот и протянув их Агостино, который взял деньги со слезами на глазах.

– Вы спасли мне жизнь, сэр, и я верю, что Господь вознаградит вас. Знайте, я никогда никого не убивал, кроме как на войне...

– Я надеялся на это. Теперь я в этом уверен!

Когда они вышли из таверны, наступил самый темный час ночи, предшествующий рассвету. Дождь, прекратившийся на какое-то время, стал поливать еще сильнее из-за холодного северного ветра, пригнавшего облака.

– Очень скверно начинается сезон! – сказал Тед Мо-ос. – Обычно в это время погода стоит скорее жаркая.

– Вы опасаетесь, что пострадает светская жизнь?

– Да нет. Будут немного иначе устраивать приемы. В садах натянут тенты, и шампанское все равно будет литься рекой...

– Шампанское? А как же сухой закон?

– Вы же не думаете, будто элита нью-йоркского общества начнет проповедовать воздержание и услаждать себя лимонадом? У нас говорят даже, что налажена прямая линия по доставке виски из Канады. Полиция хорошо знает, с какой стороны намазывать масло на хлеб. Да и закрывать глаза ей придется всего полтора месяца...

Препоручив Агостино капитану яхты, мужчины вернулись домой: Тед в таверну, Альдо в спальню, под окнами которой цвели штокрозы. На прощание Тед сказал:

– Не знаю, как вам, а мне надо поспать два-три часа, чтобы в голове все прояснилось. Ну и история! Вы в это верите?

Перед ними покачивались на прохладном утреннем ветру мачты свежеокрашенных парусников. Элегантные окна и двери в домах на набережных были увиты плющом, и первые фуксии уже раскрывали бутоны в розоватой дымке занимающегося дня. Несмотря на серое небо и порывы ветра, картина создавалась приятная, полная старинного очарования, с которым ничего не могла поделать агрессивно-красная бензоколонка. Альдо, запахнувшись в непромокаемый плащ, зябко передернул плечами:

– Трудно поверить, когда вокруг все так красиво, верно? Однако я убежден, что этот парень сказал правду, даже если нам она кажется нелепой. Любой свет скрывает тени, а змеи порой ползают среди роз.

– Сейчас слишком уж рано для поэзии, – проворчал Тед. – Пойдемте спать! Вам это необходимо так же, как мне!

Подобно театральному занавесу, который поднимается под удары жезлом, прибытие «Нурмахала» взорвало тишину и относительное спокойствие, царившие на острове. Следом появились другие яхты, а доставленные паромами спортивные автомобили, кабриолеты и лимузины – все как один отвечавшие последнему писку моды – разъезжались по имениям, урча моторами и вздымая пыль, которая вскоре превратилась в грязь. Впрочем, вскоре показалось красное солнце, предвестник