Правитель империи
Правитель империи читать книгу онлайн
В новом издании романа ПРАВИТЕЛЬ ИМПЕРИИ много существенных изменений. Столь существенных, что создается впечатление — перед вами другое произведение. Действуют иные герои, разворачиваются иные сюжетные линии, вершат историю реальные президенты и премьеры. И все это — результат отмены многовековой цензуры, которая — исполняя волю монархов и генсеков — «плодотворно» коверкала романы и поэмы, стихи и рассказы. Коверкала душу нации. Ее восприятие себя, соседей — близких и далеких. Разумеется, если например, вместо сенатора США Фрэнка Оупенхартса (издание 1987 г.) действует в сходных ситуациях, как это было изначально задумано, президент Джон Ф. Кеннеди, а вместо президента Истардии Дадхана — премьер-министр Индии Джавахарлал Неру, в сознании читателя возникают и иные исторические ассоциации, и иные коллизии, интриги, хитроумные схемы из казалось бы невинных и простодушных заявлений, действий, шагов.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
— Смотри, какие густые, симпатичные рощицы сбежались вон в ту светлую и просторную долину! — воскликнула Аня, пригнувшись к ветровому стеклу и сняв солнечные очки.
— Это и есть «наш» университет, братишка, — улыбнулся Виктор, по-прежнему внимательно вглядываясь в полотно шоссе. Посмотрел в заднее зеркальце, вновь сдержанно улыбнулся: серая тойота висела на хвосте его понтиака как десять, как сто, как пятьсот миль назад.
У центрального подъезда административного корпуса университета стояли две девушки и парень. Они о чем-то разговаривали, улыбались, одна из девушек курила. На парне были серые брюки и новенькая светло-синяя джинсовая рубашка. Одна из девушек была в светлом платье, другая — в беленьких узеньких брючках и такой же беленькой курточке. Где-то вдали на дорожках кэмпуса виднелись одинокие фигуры людей. Было тихо, покойно, дремотно, Понтиак подкатил к подъезду, и когда Виктор выключил мотор, его и Аню поразили громкие птичьи трели. К машине не спеша подошел парень, оставив девушек на ступеньках в ожидании. «Вы из русского посольства? спросил он, и Виктор в который уже раз поразился жесткой красоте звучания американского английского. — Надеюсь, ваше путешествие было весьма приятным. Вице-ректор ждет вас. Он просил нас встре тить и проводить вас к нему». Подошли девушки, вложили анемичные ладони поочередно в руки Ани и Виктора. «Как у вас здесь красиво! — заметила Аня. — И тихо, как в лесу». «Покой нам только снится», — вдруг вспомнилось Виктору.
Они вошли в здание и двинулись по широкому прохладному коридору. Студенты и преподаватели то и дело попадались им навстречу, обгоняли их. Все смотрели на них с явным интересом, слышались какие-то веселые восклицания. Вице-ректор вышел из-за своего большого овального стола, энергично тряс руки, улыбался сквозь сильные очки. Худой, узкоплечий, с большой лысой головой — а ля Юл Бриннер — он поминутно поглаживал правой рукой свой невзрачный галстук и нюхал затем свои пальцы. Когда расселись за длинным столом, вице-ректор спросил: «Может быть, вы устали?» Виктор посмотрел на Аню, сказал: «Пожалуй, напротив, поездка нас взбодрила. Мы же сегодня из Питсбург. Там останавливались на ночь». «Ах так! — ректор улыбался, изучающе разглядывал Аню и Виктора. — Тогда я, пожалуй, введу вас немного в курс дела. Итак, на наши приглашения откликнулись девять стран. Зная о том, насколько обычно перегружены работой дипломаты, мы считаем подобный процент участия весьма и весьма высоким. Вся программа, как мы вам об этом и писали, рассчитана на неделю. Сегодня вы ознакомитесь с нашей альма-матер. Сегодня же и открытие недели. Во вторник, среду, четверг и пятницу мы проведем национальные дни восьми стран, по две в день. В субботу, если это не вызовет возражения с вашей стороны, будет проведен национальный день Советского Союза. Это делается с таким расчетом, чтобы в нем могли принять участие и многие родители наших студентов. Соответствующие предварительные приглашения им направлены. В воскресенье заключительный день, который мы предполагаем отметить спортивными состязаниями, концертом наших талантов и торжественным ужином». «Все это представляется разумным и привлекательным, — сказал Виктор. — Правда, меня немного смущает одно обстоятельство». «Что именно?» — быстро посмотрел на него вице-ректор и, погладив галстук, понюхал пальцы. «Не покажется ли другим обидным, что мою страну особым образом выделяют?» «Думаю, что нет. Советский Союз — великая страна. В конечном счете, от нас с вами зависит, быть ли этому миру свободным и счастливым, или полететь в бездну небытия. А теперь, если вы не возражаете, вот эта славная троица, — ректор показал на девушек и парня, которые встречали Картеневых, поможет вам разместиться и ознакомиться со всеми нашими достопримечательностями».
Студенческим общежитием оказались двухэтажные кирпичные коттеджи, расположенные в полумиле от административного здания.
— Вы, наверное, все здесь отличники, — с улыбкой обратился Виктор к девушке в белом костюме — Ивон.
— А вам самому, когда вы были студентом, так уж все время хотелось заниматься? — спросила подруга Ивон Джудит.
— Действительно, из того, что мы знаем о вашей молодежи, следует лишь одно — зимой, весной и осенью они денно и нощно учатся, а летом с энтузиазмом работают. Так ли это на самом деле? — невозмутимо спросил Эрнест.
— Конечно, так! — серьезно произнесла, перегнувшись через перила бельэтажа Аня. — Любовь позволяется лишь по специальному решению комсомола, за легкий смех студентов лишают еды и питья на сутки, а за особо громкий ссылают в Сибирь.
— Там даже созданы целые поселения, которые так и называются «Поселки для особо злостных хохотунов», — поддержал жену Виктор.
— Вот видишь? А ты спорила! — торжествующе заметила Ивон. Джудит переводила недоверчивый взгляд с Виктора на Аню и вновь на Виктора. А он, меж тем, продолжал:
— Вы, конечно, знаете о том, что недавно на центральной площади Иркутска публично высекли белого медведя Гришку за то, что он недостаточно громко пел революционные песни.
— Друзья! — Аня сбежала по лестнице в гостиную. — Неужели у вас не хватает элементарного чувства юмора, чтобы отличить правду от неправды, когда вы слышите или читаете что-нибудь о моей стране?
«Одного чувства юмора, пожалуй, будет маловато, — подумал Виктор. Тут, кроме знаний, причем желательно знаний, полученных от первоисточника (в ходе поездки по стране и в результате многочисленных встреч с живыми людьми), неплохо бы иметь хоть немного доброжелательности. А где ее взять, если с детских дней и до самых похорон американцу настойчиво вдалбливают в голову, что хуже советских и Советского Союза нет ничего ни на этом, ни на том свете, ни во всей Вселенной».
— Пожалуй, мы зайдем за вами через полчаса, — объявил Эрнест. — Вам же надо с дороги переодеться, привести себя в порядок. «Эти русские не так просты, — думал он, выходя из коттеджа вслед за Ивон и Джудит. — А на первый взгляд — типичные красные функционеры. Интересно, о чем они сейчас будут шушукаться между собой?».
— Этих мальчиков и девочек хорошо было бы послать на пару недель в международный молодежный лагерь где-нибудь на Волге, или на Украине, или в Молдавии, — говорила Аня, выходя из ванной, где она только что приняла освежающий душ.
Ловко придерживая одной рукой простыню, другой она доставала одежду из чемодана. «Красивая у тебя жена, Картенев», — внутренне разговаривал сам с собой Виктор, бреясь и вместе с тем наблюдая за Аней в зеркало.
«Красивая жена… Красивая… Сердце мое чует, устроят они нам здесь „красивую“ жизнь. Только вот вопрос — как? Прямая провокация? Не думаю. Слишком сонный, слишком вялый кэмпус. В другом уже демонстранты антисоветчики набежали бы толпами. Нет, что-то другое. Впрочем, чего гадать на кофейной гуще? Надо держать ухо востро, быть собранным. Вот пока и все…
Трудно говорить не по бумажке. Да, во-первых, не знаешь аудиторию. Ну, совершенно не знаешь. Еще студенты — туда-сюда. Но ведь будут и родители. И пресса. М-да. И потом — говорить и думать на чужом языке. И все же — без бумажки. „В ассамблеях по бумажке говорить запретить, дабы дурь каждого видна была“. Мудрый царь был Петр… Значит, так, от истоков славянства и до наших дней. Это ясно. На чем акцент делать вот вопрос. Положение женщины? Оно так, эта проблема сейчас в прессе здешней весьма яростно дебатируется. Сравнительный анализ? Может быть… Или остановиться на перспективах развития „третьего мира“? И в качестве примера рассказать о принципах наших взаимоотношений с Индией. Тоже идея. тем более, что идут разговоры о выходе США из ЮНЕСКО именно якобы из-за позиции третьих стран. Или поговорить всерьез о состоянии торговли между нами. Ведь низший за последние много-много лет уровень. Конечно, объем торговли отражает уровень межгосударственных отношений. Все так. Но вакуума в торговле не бывает. То, что теряют американцы, находят японцы, немцы, французы. Когда в середине двадцатых годов Форд строил у нас на Волге АМО, в Детройте в результате этого тысячи безработных получали работу»…