Решальщики. Развал. Схождение

— ??!

— Допустим, вот бухал себе человек, а в какой-то момент подшился. Дабы восстановить внутренний душевный баланс, он находит для себя замену и заделывается, скажем, игроманом. Предположим, вскоре его опять излечили, на этот раз от игры. Он немного пострадал-пострадал, да и переквалифицировался в клептомана. Словом, замкнутый круг пороков и страстей.

— Надо же? А я и не знал про такое, — явно заинтересовался Петрухинской лекцией Виктор Альбертович. — А «Натаха» — это кто?

— Да так, одна знакомая.

— Телефончиком поделишься?

— А тебе зачем?

— Хочу проконсультироваться. По одному вопросу.

— За личные «пороки» и «страсти»?

— А вот это — не твое дело, — посуровел Брюнет. — Короче, подгонишь?

— Подгоню. Только учти — ее услуги недешевы!

— Я постараюсь. Сдюжить, — огрызнулся Виктор Альбертович. — Да, и еще одно. Не знаю, насколько эта информация может оказаться полезной, тем не менее возьмите на заметку: после выписки госпожа Нарышкина обратилась за помощью к белому магу.

— Это который Серафим? — осведомился Купцов.

— Них…! А откуда вы?! Я ведь сам только сегодня узнал.

Инспектор Петрухин наградил босса снисходительно-самодовольным:

— Ты мы ж работаем, господин начальник. Это только ваши подчиненные считают, что мы плодовые деревья, знамо чем, околачиваем. Между прочим, мы даже знаем, кто именно надоумил мадам Нарышкину обратиться к этому кудеснику.

— И кто же?

— Некто Ольга Глинская.

— КТО-КТО? — странно неадекватно среагировал на озвученное имя Брюнет.

— Ольга Глинская. Ты чего, знаешь ее, что ли?

— Немного, — нехотя подтвердил Виктор Альбертович и поспешил сменить тему: — Так и что за фрукт этот Серафим?

— Позиционирует себя специалистом широчайшего профиля. Якобы волокёт и в тантре, и в фэншуе, и в приворотах, и в наворотах, — объяснил Леонид. — В общем, толчет черта в ступе.

— И небезуспешно. Толчет, — подтвердил Петрухин. — Вся клиентура — сплошь випы. Запись — на месяцы вперед. При этом никакой рекламы, принимает исключительно по рекомендациям. Ценник, соответственно, запредельный.

— За ценник я в курсе. Когда старик Нарышкин мне цыфири озвучил, я инда не прослезился. Подумал: «Во люди работают! А я тут, блин, с какими-то трубами. В каждый бакс зубами вгрызаюсь». Ладно, бог с ним, с Серафимом, хрен ему между… Что намереваетесь предпринять дальше?

— Мы тут с Дмитрием Борисычем, пока тебя, Виктор, дожидались, малость покумекали и решили, что лучше оперативного эксперимента в подобной ситуации ничего не придумать.

— Какого еще эксперимента?

Тут в брюнетовскую дверь постучали, и в кабинет заглянула секретарша Алла.

— Виктор Альбертович, извините. В приемной Лобков. Очень просит принять.

— Я ведь предупредил, что мы заняты.

— Я ему так и сказала. А он говорит: «Срочное и важное».

«Хозяин Всея Магистрали», хотя и скорчил в ответ недовольную гримасу, но тем не менее поднялся из-за стола и со словами «обождите, мужики» вышел в приемную.

А там, в приемной, томился нервный менеджер отдела сбыта.

Нервно сминающий в ухоженной ладошке прозрачный файловый кармашек с нервно же отпечатанным десять минут назад документом.

— Что у тебя, Владислав Антонович? Только покороче.

— Вот. Докладная.

Лобков достал из полиэтилена бумагу, протянул боссу и застыл в выжидательной стойке/позиции.

— Ты же видишь, что я без очков! Что это?

— По вине сотрудника службы экономической безопасности Петрухина сорван контракт с нашими поставщиками из Ростова, — чеканно выдал отскакивающую от зубов фразу менеджер.

— Сумма контракта?

— В районе полутора миллионов. Рублей.

— Я понимаю, что не баксов… Хм, прелестно… Да, а какова могла стать персонально твоя откатная доля?

— Виктор Альбертович! Да как вы могли такое подумать! Да я! Да я никогда не был замечен!

Праведному возмущению Лобкова, казалось, не было предела.

— Ты, наверное, хотел сказать «был», но «не замечен»?.. Хорошо, я на досуге изучу. Сей тугамент. Слушай, а у тебя какая официальная зарплата в конторе?

— А причем здесь?.. — растерялся менеджер. — Ну, где-то примерно пятьдесят пять. Грязными.

— Знаешь, сколько берет за один сеанс белый маг Серафим?

— Какой Серафим? Извините, я не…

— Ладно, это я так. О своем, — отмахнулся Брюнет. — Всё, Владислав Антонович, свободен.

Виктор Альбертович возвратился в кабинет и максимально осторожно опустился в начальственное кресло. Прислушался к ощущениям, тяжело и шумно вздохнул.

— Что, опять спина? — посочувствовал Купцов.

— Она. Хрен ей между…

— А чего от тебя хотел Владислав Антонович? — как бы между прочим поинтересовался Дмитрий.

— Да так, ерунда.

— И все-таки?

— Донос на тебя, Борисыч, подтащил.

— Даже так? Шустрый мальчонка, далеко пойдет.

— «С почином вас, Глеб Егорыч», — выдал глумливое Леонид.

— Если ты думаешь, Леонид Николаич, что это первый — то глубоко заблуждаешься. На тебя, к слову сказать, пишут не меньше.

— Оба на! А на меня-то за что?

— Был бы человек, а статья найдется, — расхохотался Петрухин. — Вот оно, бумерангом возвращающееся наше с тобой доблестное служивое прошлое. Как аукнулось, так и…

— Ладно, поржали и будя, — погасил смехострасти хозяин кабинета. — На чем мы остановились?

— На оперативном эксперименте.

— Ну, и что там у вас за эксперимент?

— Помнишь, Витя, финал «Собаки Баскервилей»? Когда сэра Генри ночью, после пьянки у Стэплтонов, заставили прогуляться по болотам?

— Допустим. И чего?

— Нам потребно, чтобы мадам Нарышкина еще раз скаталась за покупками в универсам «Всячина». Для чистоты эксперимента в гордом, разумеется, одиночестве. А мы это дело на свою камеру запишем, раз уж местные, эсбэшные, подвержены воздействию магических сил. А там — чем черт не шутит? Вдруг еще какая мистическая фигня приключится?

Виктор Альбертович задумался и озадаченно покачал головой:

— Даже не знаю, братцы… Нарышкина всяко может не согласиться. Ее ведь только-только в клинике в порядок привели. А тут — опять… А без Конан-Дойля никак нельзя обойтись?

— Нельзя, — убежденно сказал Петрухин. — Поэтому, давай, Витя, звони. Вот прямо сейчас. Только не мадам, разумеется, а Самому. Мужик он или кто? Пусть там… не знаю… пусть кулаком по столу стукнет, что ли? В конце концов, кому это нужно — ему или нам?

— Но если Станислав Аркадьевич предпочитает отныне спускать всю свою чиновничью зарплату на шестикрылого Серафима, тогда, конечно, можно обойтись и без спецэффектов, — смиренно докончил Купцов.

Брюнет снова шумно выдохнул, еще более шумно выругался и…

…и протянул руку за мобильным телефоном.

Санкт-Петербург, 26 октября, ср.

На проработку операции, на техническое оснащение «фердинанда», а самое главное — на уламывание мадам Нарышкиной в общей сложности ушло чуть больше суток. Так что приступить к реализации оперативного эксперимента решальщики смогли лишь утром среды.

К универсаму «Всячина» они подъехали загодя, с немалым временным запасом, дабы выбрать оптимальное место для ведения скрытой съемки. В итоге таковое сыскалось практически впритирку к невысокому заборчику, отделяющему вип-парковку от площадки, на которой оставляли машины все прочие, то бишь «земные» посетители и покупатели.

За двадцать минут до озвученного Елене Ивановне времени появления Петрухин затушил сигарету, достал из походной сумки термос и завернутые в фольгу бутерброды с котлетами. Последние выглядели непривычно аппетитно.

— Неужто магазинные? — невольно усомнился Купцов.

— Обижаешь! Натаха с утра нажарила. Самый свежак. Угощайся.

— Вот теперь я вижу, что быт у инспектора Петрухина неминуемо налаживается, — одобрительно отозвался Леонид, вгрызаясь в котлету.

— И, замечу, не только быт. Налаживается. А как там у тебя с Яной?