Жесткая посадка

и не убили? Раз восемь стреляли, и близко…

– У них оружие не то. - Я не смог разглядеть его подробно с такого расстояния, но на первый взгляд мне показалось, что огонь вёлся из импортных автоматов калибра 9 мм, которые к тому же могли быть снабжены интегрированными глушителями. Безусловно, зверь был ранен, и ранен, наверное, тяжело, и даже - смертельно, но эти, рассчитанные для убийства с короткого расстояния приборы не могли подарить зверю мгновенной смерти.

Сзади послышался шорох.

Я обернулся.

В русле ручья стоял во весь рост проснувшийся Виктор.

Я мгновенно скатился вниз и несильным ударом под коленки сбил его с ног.

– Ты что? Ты чего?

– Чёртов балбес! Когда ты шкеришься от кого-то или кого-то выслеживаешь, то должен всегда передвигаться полусогнутым! Так ты уменьшаешь свой рост и принимаешь непривычный для постороннего глаза облик! В рост ты становишься, только если сзади тебя есть склон и тебе надо что-то внимательно разглядеть! И то лучше прилепиться к дереву! Запомни - пока мы не одержим верх или не погибнем, мы передвигаемся полусогнувшись! Ты видишь, как трудно различить на тундре наших ребят, которые наблюдают за солдатами, и как легко следить за этими прилётными остолопами? В рост под прицелами не ходят! Здесь так - гнися или умри!

Я только что сам сформулировал эту максиму. Мне понравилось…

Игорь Ухонин, он же Ух

Только пилот может знать, насколько плотно и дружно лётное братство. Только две известные мне общности могут, пожалуй, с ними посоперничать - это охотоведы и евреи. Причём охотоведов по сплочённости я поставлю перед евреями. Конечно, в любой семье не без урода - я знал в Благовещенске охотоведа Дартмана (который, кстати, и евреем при этом был), писавшего доносы абсолютно на всех и вся, чисто для личного удовольствия. Апофигеем его деятельности стал донос на собственную племянницу и её ухажёра, который чем-то Дартману не глянулся. И результат всех этих доносов был совершенно противоположен чаемому - Дартмана забрали в местную дурку, откуда, я так понимаю, он уже и не вышел. На радость всем, кто его знал, включая племянницу. «Ну да, что это я задумался о придурках, когда надо спасать собственную шкуру», - подумал я и снова попытался сосредоточится.

Сосредотачивался я в салоне грузового «Ан-26», который тащил нас в Умикан, деревню, расположенную на Охотском побережье в ста километрах южнее Орхояна, вместе с крадеными у армейцев запчастями от тракторов, бочкотарой, китайским трикотажем и прочими бусами для жителей Крайнего Севера и приравненных к ним районов.

В отличие от Серёги, я отлично понимал, с чем мы столкнулись сегодня.

С государством Российским.

И говорило об этом не только поведение наших совершенно неожиданных союзников-чечен, но и грандиозные и нелепые деяния наших преследователей. Я сразу предположил что-то в этом роде, когда услыхал о взрыве Витиной машины (в Москве так давно никого демонстративно не взрывали - громко и не нужно), а когда услыхал всю часть истории, которая была