Жесткая посадка

одиночный выстрел - это остановиться в ожидании следующего и прислушаться, прежде чем начать какие-то действия. Но, как справедливо рассудил Илья, времени на последующие разбирательства у боевиков не будет.

Медведь рявкнул, изогнулся, попытавшись укусить себя за плечо, в которое ударила пуля, и увидал поднимающуюся к нему тёмную массу.

Бурый медведь вообще видит из рук вон плохо, но в период размножения он невероятно раздражён и склонен к неспровоцированной агрессии. Во всех мало-мальски заметных живых существах ему мерещатся злые силы, норовящие отбить у него подругу и использовать её по назначению в своих целях. И, будучи обижен и укушен невесть откуда прилетевшим болезненным насекомым, он ринулся на поднимающуюся к нему группу людей.

Находясь выше по склону, медведь, в любом случае, был расположен выгоднее отряда наших преследователей. Чисто исходя из законов ньютоновой физики. Но в его пользу сработало и ещё несколько факторов: двигающиеся близко друг от друга люди волей-неволей отвлекают своё внимание друг на друга в то время, как им было бы совершенно не лишне следить за окружающей средой. Кроме того, часть бойцов ещё не дошла до того места, откуда были видны пасущиеся на склоне звери. И для них появление несущегося вниз шестиметровыми прыжками чудовища, весом в треть тонны, было полнейшей неожиданностью.

Впрочем, эти люди быстро пришли в себя. Несколько боевиков упало ничком на землю, а двое откатились в сторону от места падения основного отряда. Естественно, первые полсекунды их парализовывал запрет на стрельбу, ибо настоящая дичь была не здесь, а в полукилометре впереди, и первое, что крикнул их командир, была сакраментальная фраза «Не стрелять!». Я находился очень далеко от разворачивавшегося на соседнем склоне спектакля, но ни секунды не сомневался, что так оно и было.

А затем «не стрелять» стало уже поздно.

Один из солдат (когда я увидел, как слаженно эти бойцы бросились на землю, то стал абсолютно уверенно думать о них как о солдатах), отлетел вниз, подброшенный ударом лапы, и со склона немедленно донеслось глухое стаккато автомата. Медведь крутнулся на месте, колотя лапами во все стороны, послышалось ещё две очереди, и зверь, прихрамывая, запрыгал обратно, вверх по склону, к своей подруге, которая уже убежала от места непонятной ей схватки почти на полтора километра.

– Добивать не будут? - поинтересовался вполголоса Егор Тяньги. Бедному тундровику и в голову не приходило, что кто-то может хладнокровно оставить подранка в ситуации, когда его можно совершенно точно снять несколькими меткими выстрелами, благо огромный зверь находился в прицельной дальности боевой группы ещё метров триста.

– Он им не нужен. Совсем не нужен. Давай лучше посмотрим, что они делать будут, похоже, чернозверь одного из них крепко зацепил.

Бойцы собрались в кружок возле лежащего на земле товарища. Затем старший махнул рукой, и четверо потащили его в заросли.

– Живой, однако. Мёртвого бы один волок. А что они «че?реня» {[11]} так и