Жесткая посадка

ё может пригодиться. Он совсем пустой, только кости там лежат, которые лисы не растащили. И ещё он висит на скалистой стенке, одно крыло у него отломано. Так что на нём не полетишь.

– Нам сейчас не до «полетишь». Собственно говоря, я не жду там ничего из того, что обычно описывают кладоискатели. Вряд ли мы найдём там слитки золота или платины, об этом стало бы давно известно. Вон, груз с «Эдинбурга» подняли с чёрт его знает какой глубины.

– И что может там быть? Магический артефакт? «Книга мёртвых»?

– «Книга мёртвых»… начитались фэнтези, интеллигенция хренова! Ладно, заливаем костёр. Сегодня нас ждёт рыбалка на живца… А живцом, не взыщи, предстоит быть тебе, Виктор. Так куда мы поведём их кончать, Егор?

– Место здесь есть одно. Ты его знаешь, в пятнадцати километрах отсюда. Называется Янранай.

Как бы ни были мы измотаны бесконечным петлянием по оврагам и сопкам, при этих словах даже у меня по спине пробежала волна холода.

Есть всё-таки вещи, которых надо по возможности избегать.

Янранай

Во всех предгорьях Хребта трудно было сыскать место более зловещее.

В переводе с чукотского Янранай значит «Одиноко стоящая гора». Как появилось чукотское название в этом краю эвенов-оленеводов, было непонятно. Но так уж произошло, что именно здесь, у подножия горы Янранай, сразу после войны расположился один из самых удалённых лагпунктов Дальстроя.

Янранай был отдельно стоящей горой, с плоско срезанной вершиной, образующей невысокое плато, усеянное по краям высокими одиночными скалами, словно редкими зубами дракона. Между ним и основной громадой Хребта находилась невысокая сухая седловина, на которой располагалось то, что осталось от лагеря заключённых, искавших в недрах этой горы то ли золото, то ли уран, то ли серебро, но нашедших здесь только свою смерть.

Но для наших ламутов было важно не это. В конце концов, смерть полутора тысяч русских, евреев, башкир, корейцев и армян была внутренним делом огромного Советского Союза, конгломерата из сотен многочисленных народов. Но здесь, возле колючей проволоки Янраная, охрана лагерного пункта в 1949 году расстреляла из пулемётов ламутский род Щербаковых, подошедший сюда вместе со своим стадом в расчёте на обмен нескольких десятков товарных оленей на муку, сахар, соль и патроны. Начальник лагерного пункта майор Павловский распорядился охране не допускать никого на территорию разведки стратегического сырья, необходимого для усиления оборонной мощи непобедимого Советского Союза. И когда мартовским утром часовой, туркмен Ильгиз Бикмухамметов, обнаружил с наружной стороны «колючки» подошедший аргиш, то не сомневался ни секунды. Тишину, нарушаемую лишь хорканьем оленей и скрипом полозьев нарт, разорвали пулемётные очереди. Через пятнадцать минут род Щербаковых, включавший одиннадцать детей, семнадцать женщин и девять мужчин, прекратил своё существование, сметённый огнём с четырёх вышек по периметру лагеря. Вместе с ними на снегу остались лежать четыреста семьдесят два оленя и четырнадцать собак.