Жесткая посадка

а. Сделать это они могли совершенно безбоязненно. Отрог надёжно закрывал их от своих жертв, и они могли беспрепятственно набрать высоту - так, чтобы отрезать несчастных беглецов от горных ущелий и выхода на морской берег, куда те, по мнению боевиков, похоже, устремились.

Но на гребне хребта что-то зашевелилось. И я, сквозь хрустальные линзы своего Swarovski увидал, как один из крупных и тёмных камней на его склоне зашевелился и замер. И тут же рядом зашевелился другой, медленно спускаясь вниз, по такой пологой траектории, по какой никогда бы не сдвинулся ни один камень.

И я понял, на что приглашал меня посмотреть Егор - прямо на пути боевого отряда на совершенно открытом месте паслись два медведя.

Взглядом профессионального охотника-проводника я попытался оценить их размеры, а это было довольно трудно, на безлесном склоне не было ничего, кроме камней, по которым было трудно угадать масштаб стоящих на четвереньках животных. Но через три секунды я определил, что один из зверей примерно вдвое крупнее другого, а ещё через десять - понял, что это самец и самка, гонная пара.

И я тут же закрутил объективами бинокля по сторонам, выискивая тех наших ребят, которые двигались недалеко от боевиков с тем, чтобы держать их действия под более плотным контролем.

Наблюдавший всё действие с самого начала Егор попросту ткнул мне пальцем в куртину стланика, располагавшуюся чуть в стороне, между боевой группой и медведями.

Бойцы вышли из кустов совершенно бесшумно - так выкатывается ощущающий тревогу медведь, с ощущением собственной мощи, но без малейшего шороха, и я не мог не подумать, что в целом не ошибся. Они выдерживали строй боевого патруля очень недолго, а потом, в чужих и непривычных условиях, начали передвигаться плотной группой. Если Егор и я были правы, то сейчас они должны были за это поплатиться.

А боевики неумолимо приближались к ничего не подозревающим и пасущимся медведям, и скоро уже должны были сами их увидать. Пока им не давал этого сделать изгиб склона, но я прикинул, что они обнаружат пасущихся зверей метрах в ста пятидесяти, а может - двухстах.

Всё действие происходило на расстоянии около восьмисот метров от нашей позиции, и я только потом узнал, что Илья, учитывая ветер и общее раздражённое состояние большого медведя-самца, выстрелил ему из своей малокалиберной винтовки точно выше лопатки, так, чтобы пуля застряла в «горбе» зверя, не причинив ему значительного вреда.

На первый взгляд Илье не стоило стрелять пусть даже и из такого малошумного оружия, как малокалиберная винтовка с длинным стволом (а в руках у него была спортивная ТОЗ-8, украденная или списанная из какого-то тира в годы крушения Советской власти) в нескольких сотнях метров от превосходно экипированного и, судя по всему, абсолютно безжалостного противника. Но на практике дело обстояло не совсем так. Выстрел из малокалиберного оружия вообще слышен слабо, особенно если он раздаётся выше по склону в паре сотен метров. Инстинктивная реакция любого человека на