Бурятские народные сказки. Бытовые

— Как бы попасть к этому хану? Нельзя ли мне пойти к нему?

— Так это же очень просто. Полезай в мешок, я отнесу тебя и брошу в воду.

Отнес он его и бросил в воду, а сам отправился к хану.

— Ну, откуда пожаловал? И зачем? — спрашивает хан.

— Я прибыл из страны, где ханом должен был быть Ваш сын. Но он тамошнему народу пришелся не по нраву, вот они его и кончили. Я тайком забрал его одежду, коня, лук со стрелами и привез Вам, — ответил парень и передал хану все, что принадлежало его сыну.

Хан, как увидел все это, чуть с ума не сошел.

— Как бы мне отомстить им? Видать ты человек умный, помоги мне, — просит.

— Это можно. Чем смогу — помогу.

— Что же теперь делать? — спрашивает хан.

— Я съезжу, узнаю, насколько велика их сила, — сказал парень и отправился.

Вернулся и докладывает.

— Силы у них слабые, можно сейчас же напасть на них.

Однажды, темной ночью, хан напал на то государство и разрушил его. Когда хан состарился, он стал считать парня родным сыном.

— Ты примешь мое государство и будешь ханом вместо моего сына, — сказал хан.

С тех пор, говорят, парень этот стал ханом того государства.

33. МОЛОДЕЦ УНЖААХАН

Молодец Унжаахан имел козла величиной с корову и барана величиной с лошадь. Сел он верхом на своего козла величиной с корову (барана величиной с лошадь ведет на поводу) и отправился в летник. Едет и распевает песни. Проезжает он с песнями мимо владений Хартагай-хана. Самая младшая жена хана, выбежав, говорит:

— Ишь ты, певец мне нашелся!

— Песни в горле, как волны на море, — отвечает парень.

Тогда младшая ханша Хартагай-хана крикнула:

— Какой ты скверный, негодный парень!

На это Унжаахан ответил:

— Бэшэг хабтагайда, бэлгэн бэлуудээдымооби.

— Какой языкастый! И как до сих пор небо не обрушилось на тебя и не разбило вдребезги! — возмущается младшая ханша.

— Зачем же небу обрушиваться на сироту Унжаахана? Если небу потребуется что-нибудь высокое (возвышенное), то оно должно обрушиться на самого Хартагай-хана, — отвечает он.

Тогда младшая ханша Хартагай-хана велела увести Унжаахана в местность Хара Буурайн Толгойдо и запереть его в тюремной яме.

На другое утро при утренних золотых лучах солнца хан вышел из своего белого серебряного дворца, подошел к журчащему ручью и начал умываться. Обводит он огромную золотую землю глазами, что с ладонь. Затем входит в свой белый серебряный дворец и спрашивает у старшей своей ханши:

— Что это чернеет в местности Хара Буурайн Толгой?

Старшая ханша отвечает:

— Я не знаю, кого там заперла твоя средняя ханша.

Войдя к средней ханше, хан спрашивает у нее. Средняя ханша отвечает:

— Я никого не запирала там. Младшая твоя ханша кого-то заперла.

Входит хан к младшей ханше и спрашивает:

— Что чернеет в местности Хара Буурайн Толгой?

Младшая ханша отвечает:

— Я заперла там парня Унжаахана. Он меня обругал.

Сильно рассердился Хартагай-хан:

— Кто осмелился обругать мою ханшу!

Идут к Хаара Буурайн Толгойдо и приводят Унжаахана. Пришел Унжаахан, весело раскланялся перед ханом. Хартагай-хан спрашивает:

— Унжаахан-парень, зачем ты обругал мою младшую ханшу?

— О боже, батюшка-хан! Я совсем не ругал твою младшую ханшу, — говорит Унжаахан. — Сел я верхом на козла величиной с лошадь, повел на поводу барана величиной с корову и поехал мимо вашего дворца, распевая песни. Тогда вышла твоя младшая ханша и сказала: «Ишь ты, певец мне нашелся!» На это я ответил, что песни в горле, как волны на море. Тогда она стала бранить меня: «Какой ты скверный, негодный парень!» Я сказал: «Бэшэг хабтагайда, бэлгэн бэлуудээдымооби» — «Какой языкастый! И как до сих пор небо не обрушилось на тебя и не разбило вдребезги!» — закричала ханша. На это я ей ответил: «Если небу потребуется что-нибудь высокое (возвышенное), то оно должно обрушиться на вершину горы Хартагай-хана. Если небу понадобится что-то возвышенное, то оно пусть обрушится на самого Хартагай-хана». Тогда младшая ханша твоя заперла меня в тюремную яму в местности Хара-Буурайн Толгой.

Хартагай-хан велел привести младшую ханшу и наказал ее, превратив в пастушку, а сироту Унжаахана усыновил. Когда умер Хартагай-хан, Унжаахан занял ханский престол и оказывал большую помощь бедным и неимущим.

34. УМНЫЙ КУЧЕР

Это произошло в те времена, когда ламы в своих орхимжо были спесивы и высокомерны.

Всюду распространились слухи о том, что в одном дацане есть трое очень мудрых и находчивых лам. «Все, что угодно, они могут угадать и объяснить», — говорили о них. «Мудрые и находчивые» — такая молва распространилась в народе.

— Было бы интересно испытать ум этих трех знаменитых лам, — говорит своим соседям один мудрый седовласый старичок, который проживал далеко в степи,

— Не попасть бы нам самим под испытание, проверяя ум и смекалку тех лам, — отговаривают некоторые.

— Пока неизвестно, кто кого будет испытывать, потом выяснится, — настаивает тот старик.

Приходит тем трем ламам приглашение: «Пожалуйте к нам в гости в дни праздника сагалган». Один из них улыбнулся и говорит, посматривая на остальных:

— Хорошо, когда приглашают, плохо, когда прогоняют. Коль пришло приглашение, ехать придется. Не так ли?

— Верно. Почитаем молитву среди людей, кое-какое добро соберем. Считаю, что ехать надо, — проговорил лама, сидевший выше всех.

— Кто ищет, тот себе еду добудет, а лежебока голодным остается. Молитву будем читать, мяса всякого поедим да будем поглаживать свои большие брюхи. Разве мало этого? — произнес лама, сидевший с краю.

Хохочут ламы до упаду. Настало время ехать в гости. Взяли они кучером шестнадцатилетнего сына одного пастуха, который жил недалеко от дацана, и с большим почетом выехали в дорогу. Едут, весело беседуют.

— О чем же разговаривают почетные люди между собой? — заинтересовался кучер, навострил уши, слушает внимательно, не подавая вида.

А разговор у них про то, где они ели жирное мясо, ни кусочка не оставив, и как после животы у них разболелись; про то, как обманом выманивали у людей пищу и т. д. Так и доехали до места.

— Хорош, говорят, тот мужчина, который рассказывает о том, что увидал и где побывал; плох тот мужчина, который похваляется тем, что пил да ел. Не так ли? А эти, которых считают мудрыми, оказались годными только на пустые разговоры, — думает кучер.

И хотя не понравился ему их разговор, он подумал, что среди людей они проявят, наверно, свою находчивость и остроумие.

Люди во главе с седовласым стариком встречают знаменитых «мудрецов», прибывших издалека. Завели почетных гостей в юрту, где им предстояло остановиться, посадили их на олбоки, а рядом с ними — кучера.

— Кучер должен сидеть на (голом) дереве, говорят (без олбока), — процедил сидевший по правую руку толстый черный лама и на кучера сверкнул глазами.