Крейсера

опрос офицерского престижа. Ты напрасно так легкомысленно к этому относишься.

- Перестань, - взмолился Панафидин, страдая.

На прощание Житецкий горячо нашептал ему в ухо:

- Иессен опять с вами... "Богатыря"-то он крепко на камушки посадил. Теперь смотрите, чтобы не затащил вас туда, куда Макар телят не гонял. Ему-то что? У него карьера подмочена, так он, чтобы отличиться, сам на Камимуру полезет.

28 июня крейсера закончили бункеровку. С берега поступил семафор от Скрыдлова: "Бригаде принять еще четыре баржи с углем". Командиры крейсеров разводили руками:

- Мы же не резиновые, и так сели ниже ватерлиний... Но контр-адмирал Иессен распорядился не спорить и грузить уголь куда можно и сколько можно.

- Что-то там задумали, - догадывались в экипажах.

Панафидину еще долго вспоминалась прекрасная женщина в Адмиральском саду: "Бывает же такая дивная красота..." Мичман был еще непорочен, стыдясь признаваться в этом другим. Что он знал от женщин? Три секунды поцелуя от Виечки...

* * *

4 июля на крейсерах были гости; с берега понаехали катерами жены, невесты, матери. Был дан обед, женщины по привычке старались предвосхитить старания вышколенных вестовых, ухаживая за мужьями и сыновьями с готовностью, с какой они делали это на земле. Именно во время обеда Иессен воздел над "Россией" соцветия сигнальных флагов.

- Поход! Срочно. Гостям покинуть корабли...

Крейсера ушли, будто их никогда не было здесь, а вечером на рейдовые "бочки" забрались громадные крабы и сидели там долго-долго, потрескивая клешнями... Владивосток к ночи осветился золотыми огнями, в саду по-прежнему звучала музыка, на тротуарах полно было гуляющих, где-то спешили на свидание девушки в новеньких туфельках, но вся эта жизнь уже не касалась тех, кто ушел... может быть, ушел навсегда!

* * *

Первая волна небрежно, словно нехотя, качнула "Рюрик", и в клетке, висевшей над столом, забеспокоились птицы. Евгений Александрович Трусов уселся во главе стола кают-компании.

- Ну-с, поздравляю... Мы вправе гордиться! Одни только июньские походы наших крейсеров стоили Японии потерь гораздо больших, нежели она понесла в затяжных боях на Ялу и при Вафангоу, вместе взятых. Это точные справки! Вы знаете, - продолжал каперанг, - что все японцы более чувствительны к делам на море, нежели на сухопутье. Очевидно, это врожденная черта всех народов-островитян, и этот фактор следует учитывать. Сейчас в Японии (и не только там) перепуганы нашими набегами. Транспортировка войск и грузов ведется уже не с морской, западной, а с океанской, восточной стороны японского побережья, куда мы и направляемся... в район Токио!

- Каким проливом? - сразу возник вопрос, один из самых насущных из числа вопросов жизни и смерти.

- Сангарским... прямо в горло Японии. Да, конечно, пролив Лаперуза у Сахалина гораздо безопаснее для выхода в океан, но этот пролив лучше оставить для возвращения. Адмирал Скрыдлов настоял, чтобы крейсера грузились углем выше нормы. Даже если будем следовать