Числа

ние пряталось внизу: «Приходи к дилеру, становись лидером. Метамфетамины таллиннского химкомбината „Старая башня“». Еще ниже начиналась россыпь порошка с кратером, только что оставленным трубкой в Степиных пальцах.

– Объявления читаешь? – сказал сзади Сракандаев. – Моего дилера тоже прикололо. Он уже второй месяц в эту страницу фасует. Такое чувство, что он их сам печатает. Или весь тираж скупил.

Сракандаев говорил в нос, отчего его речь напоминала голос доброго мультипликационного персонажа. Степе показалось, что он уже видел где-то слово «метамфетамины», или какое-то похожее, но вспомнить точно он не смог.

– Ну ты давай, или как?

Сракандаев, похоже, начинал нервничать. Степа подчинился и всосал другой ноздрей еще одну порцию белой дряни.

– Что это? – спросил он, отдавая трубку Сракандаеву.

– Мультивитамин, – ответил Сракандаев. – Формула успеха.

– Это им морячка накачали?

Глаза Сракандаева превратились в две узеньких щелочки. Степа понял свою оплошность. Но было поздно.

«Сейчас охрану позовет», – похолодев, подумал он, и его рука взяла лингам со столика, прежде чем он вспомнил, что магическое оружие отказало. Сракандаев проследил за этим движением, и его лицо прояснилось. А затем и вовсе расплылось в улыбке. Он погрозил Степе пальцем.

– Н-ну хорошо, – сказал он. – Только одно условие.

– Какое? – спросил Степа, чувствуя, что в голове у него нарастает противный зудящий звон.

– Я буду осликом.

Сракандаев подобрал с пола то, что Степа принял за грязные белые носки, и натянул на голову. Это была эластичная повязка-бандана с двумя длинными белыми ушами, которые упали на плечи Сракандаева, придав ему сходство не столько с осликом, сколько с пожилым мудрым зайцем. Заяц шагнул было к отшатнувшемуся Степе, но затем, видимо, вспомнил что-то важное и вернулся к кровати.

– Сейчас, – сказал он, роясь в куче валяющегося на полу белья. – Вот.

В его руках появился прямоугольный предмет, который Степа принял за небольшую картину в раме. Вернувшись к столику, Сракандаев поставил картину на него, прислонив ее к стене, затем озабоченно поглядел куда-то вверх и изменил угол ее наклона. Степа с удивлением понял, что это застекленная фотография Путина в кимоно. Сракандаев еще раз осмотрел комнату и чуть довернул фотографию вправо.

– Теперь можно, – сказал он и сбросил с плеч простыню.

Степа посмотрел на его выпирающий мохнатый живот, стараясь не опускать глаза ниже. Сракандаев ухмыльнулся.

– Некоторые говорят, что это от пива, – сказал он и подмигнул. – Врут. Это для пива.

Отвернувшись, он опустился на колени, крепко уперся локтями в пол и повернул к Степе лицо. На нем изобразилась озабоченность, и его ладонь, просунувшись между ног, закрыла ложбинку между ягодицами.

– Скажи мне честно. Ты, случайно, не марксист?

– Шутите, барин, – с недоброй улыбкой ответил Степа.

– Точно не марксист? – переспросил Сракандаев, игриво нахмурившись.

Степа отрицательно покачал головой. Сракандаев улыбнулся и убрал ладонь.

–