Приключения вертихвостки (СИ)

Не был забыт и местный художник. Он сначала насторожился — только из города сбежал, а тут — на тебе! Снова городские все обсидели. Но, рассмотрев нашу компанию поближе, он успокоился А когда мы взамен старого то ли амбара, то ли сарая, где ютились будущие Леонардо да Винчи и Тропинины, построили здание новой художественной школы, то тут он и совсем разомлел и сдался на нашу милость, как монгольский воин на милость победителя-русича.

На открытии школы был и Филиппыч. Я специально пригласила его из Москвы в Карасики! Старик аж прослезился от радости — так по душе ему пришлась эта задумка.

— Вот, ведь, как получается, Зиночка, — задушевный разговор — спутник любого праздничного застолья, которым у нас положено отмечать любое значимое событие, — жил я себе, жил, и ничего про тебя не знал. А тут такая удача! Сам бог тебя привел.

Филиппыч чокался со мной рюмкой самогона и, крякая, выпивал ее до самого донышка.

Поздним вечером, когда все гости разошлись, мы с ним сидели на крылечке моего нового дома, который еще вкусно пахнул свежеоструганным деревом, и тихо разговаривали.

— Смотрю я на тебя, Зинуля, и диву даюсь. Откуда в тебе столько энергии. Ты бы и в космос ракету запустила, если бы тебе это нужно было, — художник был расположен пофилософствовать в этот замечательный теплый вечер, когда с реки тянуло легким, с привкусом полевых трав, ветерком. А все дневные заботы можно было легко отложить до утра и освободить все свои мысли для общения с любимыми людьми.

— А чего я, Филиппыч, не могу людям приятное сделать? — мне захотелось созорничать. — Вон, у Михалкова целая ферма! И там люди трудятся, не пьет никто, зарплата хорошая. И зря его барином зовут. Какой же он барин? Не барин он, а простой российский благодетель. Как у нас в стране без таких людей? Надо, чтобы кто-то мог дело начать, а другие потом подтянутся. Ведь народ-то не весь в вожаки рвется. В основном, люди хотят просто трудиться, просто жить. А у лидера столько головных болей, что не каждый эту работу потянет.

Созорничать у меня не получилось, вслед за Филиппычем я тоже съехала на философию. Воздух здесь, что ли, такой был? Или, может быть, наступающая ночь располагала к таким разговорам? Не знаю. Но нам было очень хорошо и как-то спокойно. Так редко случается в нашей быстро бегущей жизни. И спала я в ту ночь как убитая.

«Берендеевка» в Карасиках процветала. Хлев с овином, конюшня и коровник — это было только начало. Уже почти все жители Карасиков трудились на моей ферме. А планов у меня было еще столько-о-о!

Дэвик вычитал, что козье молоко — это уникальный продукт. Им лечат аллергию абсолютно на все. Но сохраняет оно свои полезные свойства только два часа. Поэтому стоит бешеных денег. Дэвик закупил целое стадо каких-то необычайных гигантских козлов и пригнал пятерых ученых из московского НИИ, соблазнив их зарплатами почище, чем в Силиконовой долине. Ученые тут же приступили к разработке методики сохранения полезных свойств козьего молока. Я не возражала.

— А еще выгодно страусов разводить! Их теперь по всей России разводят. Хочешь? — сказал он мне после очередного изучения Интернета. Я снова не возражала, и мы приступили к строительству страусиной фермы.

Следующей его гениальной мыслью было построить в Карасиках местный «Дисней-ленд». Только маленький, конечно. Миниатюрную копию. Я сначала уперлась — и зачем в деревне такое чудо! Кто в него ходить будет? Но Дэвик надавил на мое самое больное место:

— А ты, когда девчонкой была, отказалась бы от такого парка с качелями-каруселями? Да потом, вон, и Москва же рядом! Народу набежит — не сомневайся! — Дэвик развел руки пошире, словно рыбак, показывающий выловленную рыбу. Но у него этот жест, повидимому, означал количество посетителей будущего парка развлечений.

Я вздохнула. Сошлись на том, что это будет совсем крошечный «Дисней-ленд», игрушечный.

— А так даже уютней, — удовлетворенно подвел итог Дэвик, — и за ведущими артистами для твоих корпоративов теперь не надо будет гоняться, мы своих в этом парке вырастим.

Это был веский аргумент. Дело в том, что количество рабочих и служащих, работающих на меня, стремительно увеличивалось. И их надо было не только обеспечивать работой, то есть кормить, а еще и как-то развлекать. Потому что это лучшая в мире профилактика против пьянства.

Дэвик было замахнулся на собственную футбольную команду, но это уже был перебор.

— Займись пока этим парком с каруселями, а потом видно будет, — уклончиво ответила я на спортивные поползновения Дэвика.

Парк так парк. Сказано-сделано! Он за специалистами аж в Америку сгонял. И вот уже перерезаю я ленточку красненькую, жму руки гостям знаменитым, а сама и думаю: «Господи! Если Дэвик не остановится, то скоро будут здесь стоять и Новый Тадж-Махал, и Эйфелева башня в натуральную величину, и сам Кремль московский впридачу!»

Но энергия Дэвика внезапно переключилась на промышленную сферу, и я вздохнула спокойно. Он приступил к выпуску какого-то нанополиэтилена. Когда я поинтересовалась, что это за зверь такой, Дэвик разъяснил мне, что засорять окружающую среду сейчас не модно. И поэтому весь мусор, который мы выбрасываем в окошко проезжающего поезда, должен всенепременно разлагаться в земле в доступном и обозримом будущем.

— Скоро всю Землю пакетами с мусором засыплем. Вот если пакет экологичный, то он вместе с мусором в прах и превратится. А сегодня только вонь одна.

Не согласиться с этим было трудно. Что ж, экология, значит экология. Я только «за»!

Одновременно с фермой в «Карасиках» в далеком Зауралье возводилась новая школа. Работящий и преданный Ника по моей просьбе мотался между Москвой и моим родным городом и наблюдал за ходом строительства. Ему по мере сил помогал Палыч. Нет, они, конечно же, не укладывали кирпичи аккуратными рядами. Ника нашел приличную строительную контору прямо на месте, и теперь я в режиме «он-лайн» наблюдала за строительством. Точь-в-точь как наш главный национальный руководитель! А что, умный мужик! Кстати, эту мысль именно он мне и подал. Вот только теперь я смогла по-настоящему оценить возможности Интернета! Сидишь себе в домике над речкой Выей, а стены у новой школы растут как грибы после дождя. Вот уже и крыша показалась. Вот уже и окна вставили.

Время неслось скорее самого скорого поезда. Прошел год. Наступил день, когда Ника позвонил мне и сказал прерывающимся от счастливого волнения голосом:

— Все, Зин. На следующей неделе заканчиваем. Ты готовься.

— К чему готовиться? — не поняла я.

— Как, к чему? — Ника засопел в трубку. — Ты в крестные матери готовься. Тебя тут весь город ждет. Вся администрация городская на ушах стоит. Я уже сказал, что ты на открытие новой школы приедешь.

Ну, Ника! Как всегда в своем репертуаре! Натихую что-нибудь задумает и обязательно исполнит все, хоть камни с неба. Но я на него за это никогда не обижалась. Потому что Ника меня за эти годы ни разу не подвел. А совсем наоборот. И я заказала билет до моего родного города.

Речи, банкет, все как всегда. Я ходила по улицам моего детства и вспоминала. Вот здесь я коленку разбила — споткнулась и упала прямо на стекло от разбитой бутылки. А вот здесь мы с мальчишками в «казака-разбойника» играли.

Вечером я сидела в гостинице и смотрела телевизор. В дверь номера постучали. Я открыла дверь. За дверью никого не было. На коврике под ногами лежал сложенный вчетверо лист бумаги. Я подняла его и развернула. Это было письмо от моей матери. Какие-то извинения, витиеватые фразы. А еще просьба помочь. Деньгами.

Я читала его и никак не могла понять, неужели даже теперь она не нашла в себе смелости прийти ко мне. Я же ее так ждала. Всю жизнь. Несмотря на все, что она сделала. И, наверное, если бы мы просто поговорили, то все могли бы решить, забыть все обиды, простить и понять. Но у нее хватило смелости только положить письмо под дверь моего гостиничного номера. Наверное, моя формула, которую я придумала, чтобы хоть как-то смириться с этой моей жизненной потерей, была правильной: «Мне просто не повезло!»