Четвертая экспедиция (сборник)

Здесь на вершине был один из многочисленных бурятских бурханов, разбросанных по всему побережью. Он представлял собой врытый в землю и укрепленный подпорками деревянный столб с вырезанной фигуркой какого-то божества в верхней части. Обычно у бурханов путники отдыхали. Владимир стоял здесь молча и слушал грозный и неприветливый Байкал.

– Можешь сказать мне, чем я провинился и за что ты отобрал у меня свою музыку? – произнес Владимир, мысленно обращаясь к этой бушующей стихии.

Ответом был продолжающийся шторм с усиливающимися порывами ветра и начавшийся уже приличный дождь. Причем минут через пять он превратился в сплошной ливень.

Как тут было не поверить в то, что это был реальный ответ неизвестного разума, ассоциируемого с этим уникальным природным образованием – самым глубоким и загадочным озером на планете. Этот ответ был не иначе, как прямой укор ему, Владимиру, за то, что он должен был понять все сам и без подсказки. Владимир и так в глубине души понимал, что живет далеко не в гармонии с самим собой и внешним миром, отчего страдают близкие ему люди и он сам. Только не хотел себе в этом признаваться.

Меж тем ливень все усиливался, и спрятаться от него было невозможно. Владимир с тревогой посмотрел налево в сторону Хильбура, куда отправились Алексей с Ириной на квадроцикле. За плотной завесой дождя не было видно абсолютно ничего. Не дай бог, им в такую погоду ехать по бездорожью. Надо бы им где-то переждать эту сплошную стену дождя. Он стал очень беспокоиться за Ирину. За завтраком он почувствовал в ее голосе какие-то нотки раскаяния за свою навязчивость, и ему почему-то даже стало немного жаль ее. «Она – прекрасная и добрая, в общем-то, женщина, достойная любви и счастья, – подумал он, – но заморочилась со мной на свою и на мою голову. А я тоже хорош. Тешил свое мужское самолюбие тем, что такая красавица предпочла меня любым другим мужчинам. Распушил перья словно павлин, представляя себя суперменом и сексуальным гигантом. Типичный образ для примитива, к которому я и скатился. Надо поговорить с ней по-хорошему. Немного помучается и поймет меня. Тогда и найдет себе кого-нибудь достойного. А так зря на меня тратит время. Все равно я не смогу уйти от своих девчонок, да и не собирался никогда этого делать». Владимир поймал себя на мысли, что вновь думает об Ирине с теплотой. Ему действительно хотелось остаться с ней в дружеских отношениях. Он был уверен, что это удастся, и тогда все в его жизни встанет на свои места. Но в данный момент он очень тревожился за них.

Чтобы укрыться от дождя Владимир стал искать пещеру, о которой им говорил Алексей в первый вечер, когда они приходили сюда. Он уже был насквозь мокрый, и потому разумнее было просто идти на базу прямо под дождем. Там можно было просушиться и согреться в сауне, а здесь ждать еще неизвестно сколько.

* * *

Ирина, сидела сзади на квадроцикле, крепко схватившись за Алексея, но все равно еле удерживалась на сиденье. Машину изрядно бросало на камнях, и рытвинах, которые попадались там и тут. Она уже не раз пожалела о том, что согласилась на этот маршрут да еще без Володи. Удовольствия от такой езды не было никакого, а все обещанные прекрасные пейзажи в эту пасмурную погоду с висячими туманами были попросту не видны.

– Алеша, может, давай развернемся? – предложила Ирина. – Все равно мы не можем в такую хмарь ничего увидеть. Да и дождик начал накрапывать.

– Хильбур, который высотой больше 800 метров, мы уже перевалили, а до Онгурен полчаса осталось, – ответил Алексей, – обидно не доехать.

– Смотри сам, у меня всякое желание пропало, – сказала Ирина.

Алексей затормозил и произнес:

– Пожалуй, ты права. Дождик нам ни к чему, особенно если он разойдется. Мы-то сами хорошо прикрыты брезентовыми плащами с капюшонами, а дорога может раскиснуть. Да и не положено по технике безопасности вдвоем на этих колымагах ездить. Посуху еще можно, а при скользкой дороге нельзя. Давай, действительно, назад.

Алексей осторожно развернул машину буквально «на пятачке», и они направились назад. Дождь резко усилился, и скорость ему пришлось сбавить. Холодные капли дождя хлестали по лицу и под порывами ветра стали попадать и под капюшон и под рукава, доставляя крайне неприятные ощущения.

Ирине временами было страшновато, и чтобы отвлечься, она пыталась думать о чем-то хорошем. А что хорошего было сейчас в ее жизни? Деньги? Да, они были, но они кажутся благом лишь тем, у кого их нет. А люди с деньгами в большинстве случаев несчастны, поскольку не могут жить нормальной человеческой жизнью, а заняты преимущественно тем, как их приумножить и сохранить. Светлым пятном в ее жизни был только Володя, но он не был в нее влюблен, а она своим поведением только отталкивала его. Сегодня Ирина окончательно поняла, что он никогда не оставит свою Лену, а значит не будет полностью принадлежать ей. Но она все равно не хотела терять его. Она даже не могла представить, что Володи не будет в ее жизни. Но она до сих пор не была уверена в том, любит ли его. То, что привязалась к нему, это бесспорно. Как же сделать так, чтобы все у нас было по-человечески?

Почему так изменилась погода, ведь вчера прогноз был хороший? Может, это Байкал сердится на нее за то, что она домогалась Владимира, сбивая его на путь лжи? Но она не думала об этом тогда. Она действительно думала только о себе. Дождь стал просто проливным. Алексей еле управлялся с машиной даже, несмотря на малую скорость. Они поднимались на Хильбурский перевал со стороны Онгурен, а после него дорога должна была пойти вниз – к базе, хотя и оставалось бы еще несколько километров. По-хорошему надо было остановиться и переждать такую непогоду. Но как останавливаться на подъеме? Надо хотя бы до верхней точки дотянуть, и там сориентироваться. Ирина чувствовала, как трудно управлять Алексею под проливным дождем по скользкой дороге, и старалась сидеть тихо, чтобы не мешать ему. Наконец, через полчаса они достигли высшей точки, и Алексей остановил квадроцикл, не заглушая двигатель. Ирина, испытывавшая в дороге страх и напряжение, немного перевела дух, пытаясь успокоиться.

– Ну что, далеко еще? – спросила она с надеждой в голосе, хотя пришлось почти кричать, поскольку шум дождя и ветра заглушал речь.

– Да неблизко, но теперь дорога пойдет вниз, – ответил Алексей громко, чтобы она услышала.

– Значит, теперь быстрей поедем?

– Совсем нет, – ответил Алексей, – вниз по такой дороге ехать надо еще медленнее и осторожнее, а лучше не ехать совсем.

– И что будем делать? – спросила Ирина.

– Да вот, думаю, что делать, – продолжал Алексей. – Все равно такая насквозь мокрая грунтовка не просохнет и за сутки, даже когда дождь этот кончится. Так что поедем осторожно. Не ночевать же здесь под проливным дождем.

– Давай, Лешенька, только осторожнее, прошу тебя.

– Не бойся, Ира, по-другому сейчас и нельзя.

Алексей включил передачу, и они медленно тронулись. Пока спуск был пологим, особых сложностей не возникало. Главной проблемой была очень плохая видимость из-за продолжавшегося ливня. Особую осторожность следовало соблюдать на более крутых спусках, когда нельзя даже было применять тормоз из-за опасности блокировки колес на скользкой глине. Здесь надо было только полностью сбросить газ и довериться тому, что работающий на малых оборотах двигатель не даст машине разогнаться. До сих пор Алексею все это с большим трудом, но удавалось, а Ирина, чувствуя, как временами квадроцикл идет вниз по глине буквально «юзом», сидела, вцепившись в Алексея, ни жива – ни мертва.

Метров на двести по высоте они уже спустились, но впереди еще оставалось несколько сложных участков с крутыми спусками.

* * *

Владимир вернулся на базу насквозь промокший. Он быстро разделся, принял горячий душ в своем номере и переоделся в сухую одежду. Можно было сходить в сауну, но все мысли были сейчас об Ирине и Алексее. Сейчас ему как никогда хотелось вместе с ними посидеть за столиком в баре, выпить чего-нибудь покрепче, поболтать непринужденно, а то и в сауну сходить. Он надеялся, что они, попав в непогоду, досрочно вернутся на базу. А может они уже здесь? Преодолев себя, он вышел в коридор и постучал в номер Ирины. В душе он очень надеялся услышать в ответ ее приятный голос за дверью: «Да-да, минутку, я сейчас». Но за дверью была полная тишина. А в коридоре между двумя дальними номерами бегала кричащая и визжащая малышня, «загнанная в корпус» непогодой. Редкие окрики родителей из номера их почти не останавливали. За окном по-прежнему лупил дождь.