Четвертая экспедиция (сборник)

– Ира, я так не могу, – резко сказал он и остановился.

– Да я не специально, – ответила она, – хотя мне очень хочется прижаться к тебе, но не здесь, а в постели, куда ты меня уже две ночи не пускал. А сейчас мне, ей-богу, страшно, милый.

Владимир не стал ей говорить в такой неподходящей обстановке, что с сексом у них покончено. Он просто посигналил Алексею. Тот быстро вернулся и спросил:

– В чем дело?

– Не пойму, почему-то машину не могу удержать даже на незначительных поворотах. Ее все время уводит в сторону, – ответил Владимир.

– Это так кажется с непривычки, потому что здесь у руля слишком большой люфт по сравнению с автомобилем. Вы быстро приспособитесь. – Сказал Алексей. – Хорошо, пусть Ирина сядет ко мне, пока у Вас не появился навык, а обратно поедет с Вами.

– Хорошо, давайте попробуем, – согласился Владимир.

Дальше действительно пошло легче. Квадроцикл продолжало трясти и подбрасывать на многочисленных неровностях, но Владимир приноровился к управлению. Он все время видел перед собой спину Ирины, которая обхватывала Алексея точно так же, как только что прижималась к нему, и с удовлетворением обнаружил, что больше не ревнует ее. Ему вдруг стало окончательно ясно, что физическая близость с Ириной убивала в нем все творческое начало и превращала в примитивного самца, который больше ни о чем не может думать. Владимир продолжал мысленно «прокручивать» в голове различные вариации утренних музыкальных находок, но в такой обстановке это получалось плохо. «Что-то опять не совсем склеивается», – подумал он, но отнес все это на сложность дороги и необходимость уделять ей основное внимание.

День выдался теплый и ясный, но дорога виляла по густому лесу, и потому солнце пробивалось сюда лишь сквозь кроны деревьев. Затем лесной участок кончился, и они выехали на открытое пространство среди сопок. Тут уж стало припекать чувствительно, тем более, что на нем был комбинезон и мотоциклетные очки, защищающие от пыли. Потом они снова въехали в лес, но маршрут стал еще сложней.

Владимиру такая поездка уже явно не нравилась. Вероятно, по этому красивому горному лесу хорошо гулять пешком, наслаждаясь чистым воздухом, а не трястись в этой, пусть даже и фирменной, колымаге. И тут ему вообще пришлось выбросить все мысли из головы и полностью сосредоточиться на дороге, которая резко пошла вверх по очень крутому склону. Обычный автомобиль такой подъем ни за что не взял бы, а эта четырехколесная «Ямаха» уверенно двигалась вверх. Казалось, что это происходит вопреки законам физики. Он заметил, что отстал от Алексея с Ириной, но не решался на таком крутом и неровном склоне прибавить скорость. Подъем продолжался довольно долго. Потом склон, поросший лесом, кончился, а вскоре и крутой подъем тоже. Владимир выехал на относительно плоскую вершину, увидел поодаль Ирину с Алексеем, подъехал к ним и остановился.

– Фу, ну и дорога, у меня аж руки все дрожат, – пожаловался Владимир Алексею, – а место, на котором сидят, наверное, превратилось в один сплошной синяк.

– Что уж про меня говорить, – сказала Ирина.

– Это все с непривычки, – ответил Алексей, – завтра на это уже не будете обращать никакого внимания. Зато взгляните, куда мы приехали. Это и есть мыс Зундук, одна из наиболее высоких точек на этом участке берега.

Они прошли немного подальше к краю горы. Отсюда, с высоты птичьего полета, действительно открывался сказочный пейзаж. Внизу, как на ладони, лежал пролив Малое море, по которому они шли вчера четыре часа на «Гранде» со стороны Ольхонских ворот. Вода в проливе казалась даже не голубой, а темно-синей. За проливом хорошо был виден почти весь остров Ольхон, начиная от мыса Хобой слева и простирающийся, насколько хватало глаз, направо до самого горизонта. День был ясный, и за полоской Ольхона, можно было видеть и основную часть Байкала, а далеко, за дымкой угадывался и противоположный берег. Сверху надо всем этим было высокое голубое небо, которое тоже казалось темнее обычного, как и вода в Байкале. Наверное, потому, что отсюда до космоса ближе. Удивительное все же это место: самое глубокое озеро в мире у тебя под ногами и высокий бесконечный космос над головой.

– Да, за этим стоило сюда ехать, – произнес Владимир, снова ощущая приятное волнение от этой необъяснимой энергетики и от общения с духом Байкала, который сегодня был явно к нему благосклонен.

– Я же Вам говорил, – с удовлетворением ответил Алексей. – Посидите, полюбуйтесь, а на обратном пути мы заедем на ручей, который протекает здесь недалеко у подножья, и можем даже искупаться в его чистой воде с окрестных гор.

Владимиру хотелось остаться здесь одному подольше, чтобы насладиться этой красотой и совершенством. Но ничего не получалось. Ирина была постоянно рядом, задавая какие-то пустяковые вопросы и отвлекая от созерцания и внутренних ощущений.

–Ирочка, дай, пожалуйста, посидеть пять минут, – взмолился Владимир, – не гаси творческий порыв.

– Хорошо, милый, конечно.

В конце концов, сосредоточиться не удалось, и вскоре они засобирались назад.

– Мне кажется, что по крутому спуску вниз управлять этой машиной еще сложнее, чем вверх, – засомневался Владимир.

– Да нет, примерно так же, – ответил Алексей, – но если опасаетесь, давайте Ирину оставим на моем квадроцикле.

– Да, пожалуй, так будет безопаснее, – согласился Владимир.

* * *

На базу они к обеду опоздали, но их все равно накормили. Впечатлений было более, чем достаточно. Усталость тоже давала о себе знать. Ирина сразу после обеда изъявила желание устроить себе что-то вроде тихого часа и отлежаться. Владимир тоже хотел отдохнуть, но он помнил утренний заряд бодрости, полученный от Байкала, и хотел снова побыть на берегу. Взяв у портье поролоновый туристический коврик, он решил опять уединиться у озера и может быть подремать там. В этот раз он выбрал кратчайший путь по склону, который начинался тропкой прямо при выходе из калитки возле главного корпуса. Склон был коротким и заканчивался внизу возле домика егеря. Дальше до берега шли небольшие поляны между невысоких сосенок и кустарников. Здесь воздух благоухал запахами местного разнотравья: многочисленными полевыми цветами, среди которых наряду с обычными ромашками, васильками, донником, чабрецом были и те, которые растут только здесь, на байкальском берегу. Особенно удивительны были необычайно яркие, темно-синие цветы, не похожие ни на какие другие цветы из средней полосы. Летали многочисленные бабочки, стрекозы, шмели. Было еще очень тепло, но солнышко уже повернуло на вечер.

Владимир, не торопясь, добрался до берега, расстелил коврик на гальке, присел и глубоко вздохнул. Его взгляд опять устремился в голубую бесконечную даль. Владимир попытался погрузиться в то же блаженное творческое состояние, в котором пребывал с утра после восхода. Он хотел снова услышать свою музыку, хорошую музыку, которую подсказал ему старый Байкал. Усталость после напряженной поездки на живописный Зун-дук еще чувствовалась в теле. Владимир прилег на берегу, запрокинул руки за голову и стал непроизвольно наблюдать за облаками, а мысли по-прежнему были где-то далеко. Солнышко пригревало, и под легкий плеск волн он незаметно задремал. Во сне были какие-то абстрактные видения: седовласый старец и молодая девушка. У старца один глаз был закрыт черной повязкой, а второй отличался странной изогнутой формой. Звучали райские неуловимые мелодии, через которые пробивалась очень знакомая и красивая музыка. Неужели это его собственная музыка? Надо ее не забыть и записать хотя бы главные темы. Где же нотная бумага и карандаш? И при чем здесь этот одноглазый старец с девушкой? Боже мой, его глаз имеет форму Байкала. А девушка – это, наверное, Ангара. Это в таком видении предстала мне легенда, рассказанная Игорем в Листвянке. А это что за странный запах и чье-то дыхание? И кто касается его щеки? Это никак не поцелуй. Владимир открыл глаза и от неожиданности испугался: это пес Малыш толкал его своим холодным носом.