Четвертая экспедиция (сборник)

Полигон находится в районе юго-восточного подножья второй гряды Крымских гор недалеко от Бахчисарая. Отцы-основатели полигона очень удачно выбрали это место. Здесь на сравнительно небольшом участке соседствуют столь разнообразные геологические условия, что только ленивый не научится основным приемам составления геологической карты. Неудивительно, что недалеко отсюда, в районе сел Прохладное, Трудолюбовка, Скалистое издавна располагались и учебные геологические базы других вузов. Среди них и бывший МГРИ, а ныне Российский геологоразведочный университет, и Санкт-Петербургский университет и горный институт. Да еще киевляне и иваново-франковцы, бывшие собратья по Союзу, а теперь представители самостийной Украины, тоже проходили неподалеку свою первую школу геологии. Это и немудрено. Столько здесь всего намешано природой в геологической истории Земли. На востоке участка по низинам и оврагам кругом перемятые в складки породы таврической серии, представляющие собой чередование песчаников, алевролитов и аргиллитов. Как же «морщилась» матушка Земля тогда в этих местах, если пески да глины, которые накопились в неглубоком море более 230 миллионов лет назад в конце триасового и начале юрского периода, позднее в период активных подвижек земной коры и интенсивной складчатости оказались такими неузнаваемыми. А многие складки даже перевернулись. А ведь изначально они лежали на морском дне почти горизонтально. Потом, после большого перерыва, когда во второй половине юрского периода море здесь отступило почти на 50 миллионов лет, многое из накопленного на морском дне было размыто и унесено реками, ручьями и потоками в другие бассейны, а кое-что откладывалось и неподалеку. А в меловом периоде опять море оказалось здесь сравнительно надолго – на 60 миллионов лет, отступая лишь временами. Но море это было уже совсем другим. Да и климат изменился по сравнению с поздним триасом. И теперь здесь стали встречаться не только глины, пески и обломочные породы, снесенные с континента, но и различные карбонаты: мергели да известняки. А это значит, что в том море водилось немало живности. А еще позже, почти совсем недавно – в палеогеновом периоде, всего-то 40-50 миллионов лет назад, море здесь просто кишело всевозможными моллюсками, да и другой мелкой и крупной живностью. Из них потом образовались мощные палеогеновые известняковые квесты, прикрывающие как броня весь этот слоеный пирог из более древних горных пород. А ведь это – летопись геологического развития этого участка. Если пробурить здесь скважину насквозь, читай здешнюю историю Земли как по книге. А в районе полигона и бурить-то не надо. Природа словно нарочно выставила все это напоказ одно над другим. Смотри, да изучай.

Странные все же люди – геологи. Они почти каждый день имеют дело с вечностью. Их можно назвать философами времени. Для обычного человека бесконечность времени – простая абстракция. Он невольно примеряет время к продолжительности своей жизни. И один век длиной в 100 лет представляется ему немалым отрезком времени. А что же геолог? Он знает, что 100 лет – это просто ничто. Представьте себе, что вы купили билет в кинотеатр на один сеанс продолжительностью 2 часа. И вам показывают там непрерывный фильм об истории Земли в соответствующем масштабе времени: 5 миллиардов лет за 2 часа. Тогда получится, что один час и 45 минут там, на экране одни раскаленные лавы, камни, горообразование, разрушение, формирование гидросферы, атмосферы. И абсолютно нет ничего живого, ни одной клеточки. Только за 15 минут до конца появляются примитивные одноклеточные животные и растения. А известные всем рептилии и ящеры из «Парка юрского периода» появляются на Земле за 5 минут до окончания фильма. А первых людей – питекантропов мы успеем заметить за 1 – 2 секунды до конца. И, собственно, конец фильма. Позвольте, а как же каменный и железный век, древний Египет с фараонами и пирамидами? А древняя Греция, Александр Македонский и древний Рим, татаро-монголы и Иван Грозный? Где же это все, почему не показали? Увы, этого на экране наш глаз даже не успеет заметить. Вся древняя и новая человеческая история займет мизерные доли секунды – один миг. А что же жизнь отдельного человека? Да это гораздо меньше, чем тот незаметный миг, в который успела сформироваться вся наша цивилизация и человеческая культура. Ну что, сходили в кино? Такие вот люди – геологи. Им вечность нипочем.

И даже будущие геофизики, среди которых была и Саша, должны были изучить эти азы геологии и научиться строить несложные геологические карты здесь, на крымском полигоне МГУ.

А карта к концу практики получается совсем разноцветной, словно радуга, но с пропущенными цветами: фиолетовая на востоке, зеленая посередине и коричнево-оранжевая на западе и севере. И такого удивительного и прекрасного полигона, как у студентов геологического факультета МГУ, ни у кого не было.

* * *

...Сегодня Саша, как и раньше, когда выпадали самостоятельные маршруты, должна была идти вдвоем с Мишкой, старостой их группы. Мишка еще с первого курса ухаживал за ней, но Саша принимала его ухаживания лишь на дружеском уровне, ни в коем случае не переводя их в плоскость любовного сближения или даже симпатии. Мишка очень надеялся, что со временем сможет завоевать ее расположение. Но пока все оставалось на уровне простой дружбы.

– Ну, что, пойдем, красавица? – произнес Мишка.

Саша совершенно не выспалась, ноги идти не хотели, но виду нельзя подавать. Зачем обижать этого парня, который и так для нее как личный ординарец? Ни к чему ему знать, что она чуть ли не под утро ночевать явилась. В ответ она довольно тихо произнесла:

– Сейчас, Мишань, посижу еще одну минуточку и пойдем. Только давай не торопиться. Я что-то неважно себя чувствую сегодня.

– Да, Сашуль, конечно. Давай я все вещи в свой рюкзак положу, да и молоток твой тоже. А ты пойдешь налегке и не торопясь.

«Вот, досада, – вдруг подумала Саша, – он наверняка понял так, что у меня проблемные дни. Ну да ладно, пусть думает, что хочет», – а вслух произнесла:

– Спасибо, Миш. Ты настоящий друг.

Мишка с готовностью упаковал один рюкзак на двоих, а Сашин молоток вообще предложил оставить в палатке. Когда все приготовления были завершены, они двинулись в путь.

Маршрут был не такой уж сложный. Им надо было проследить на сравнительно небольшом участке границу нижнемеловых отложений мангушской свиты, перекрывающих породы таврической серии к западу от горы Длинная. При этом следовало дойти до места, где покрывающие «таврику» породы представлены кварц-глауконитовыми песчаниками высоковугорской свиты вместо мангушских глин. Все это надо нанести на карту, да еще по пути пару обнажений описать: по одному для каждого варианта налегания мела. Все это надлежало выполнить до обеда.

До начальной точки маршрута еще требовалось пройти около двух километров: сначала по дороге до села Прохладное, а потом, свернув направо, по обычной травке. Хорошо бы управиться пока солнце невысоко. Но ноги уже с утра плохо слушались Сашу. Сказывались длинная вечерняя прогулка да совсем короткий сон.

– Ну, ты как, Сань? – заботливо спросил Мишка, когда они уже вошли в село Прохладное, – хочешь отдохнуть?

– Да нормально все, Миш, не обращай внимание.

Сашу уже чуть ли не раздражала чрезмерная Мишкина забота. Наверное, потому, что она в принципе не могла ответить на его робкие притязания, поскольку он совсем не волновал ее как парень. В то же время, если рассматривать их отношения как чистую дружбу, то она была какой-то односторонней. Мишка для нее делал все, а она ничего взамен ему не давала. Получается, что она просто его использовала, и ей крайне не нравилось по существу быть эгоисткой. Поэтому она и раздражалась от его постоянного внимания. Она, конечно, помогла ему на первом курсе догнать всю группу по математике, которую он изрядно подзабыл за два года армейской службы и едва сдал ее на тройку при поступлении. Но его упорство и старание сделали свое дело, и сейчас после второго курса он мог заткнуть за пояс некоторых студентов – бывших выпускников математических классов, которые, наоборот, за два года расслабились и растеряли всю фору, которую имели при поступлении.