$то причин убить босса

тив, волнуют не решетки, а жизнь людей, и после этого заявления прочитал в актовом зале лекцию, в которой были перечислены все 378 эпизодов пожаров в Москве за 2002 год, в которых погибли люди как раз из-за таких вот решеток. По обоюдному согласию сторон решетки были сделаны открывающимися, и на работу был принят некто Корней Литвинский, человек, для которого было выделено специальное помещение, в котором хранились ключи от всех решеток на случай пожара. Когда объект сдавался, пожарный лейтенант отказался подписывать акт, потому что в комнате, где сидел Корней, вообще ни хера не понимающий, в чем заключаются его обязанности, не было огнетушителя. Рогулин купил десять, и все их занес в комнату Корнея, но милицейский лейтенант, подумав, отказался подписывать акт со своей стороны. Дело в том, что Корней, лицо приезжее, вызывало массу вопросов. Дело в том, что в документах отсутствовала какая-то форма 136 — запрос ИЦ, доказывающая безупречность прошлого Литвинского, а при таких обстоятельствах, когда ключами от всех решеток заведует невыясненное лицо, брать на себя ответственность за охрану «Вижуэл» ОВО не имеет права.

И тогда Рогулин предложил следующее: «А давайте в каждом кабинете, где есть окно, мы сделаем металлический ящичек и в этот ящичек поместим ключ от решетки. Чтобы не было кривотолков, ящичек будет отпираться ключами, находящимися у разных людей в этом кабинете. Таким образом, исключается сама возможность единоличного доступа к ключу, отпирающему факинговые решетки. А чтобы свести вероятность сговора, ключи от ящичка будут находиться у всех сотрудников кабинета. В этом нет ничего страшного, поскольку если все сотрудники будут иметь желание обнести „Вижуэл“, то пожар по сравнению с этим — сущий пустяк». Он уже подарил пожарному лейтенанту и милицейскому старшему лейтенанту по золотому перу из фонда корпоративных подарков, и дело вроде бы сдвинулось с места, но вдруг заговорила доселе молчавшая, но присутствовавшая на всех сходках представительница СЭС. Идею с ящичками она признала несостоятельной, поскольку, когда случится пожар, неизвестно, а это значит, что в ящички никто не будет заглядывать, а при таком благоприятном для заразы положении вещей в ящичках обязательно заведутся тараканы. Рогулин схватил со стола принтер и не разбил его о голову санинспектора только потому, что в дело вмешались милицейский старший лейтенант и я. Впрочем, все закончилось благополучно, потому что Рогулину следовало принять во внимание: членов комиссии трое, а перья он дарит только двоим. Когда недоразумение было улажено, все разъехались, а Рогулин повесил на стены ящички с ключами. Лейтенант потом стал старшим, старший — капитаном, а санинспектор — просто старшей. Ни лестницы, ни решетки, ни ящики, ни прошлое Корнея Литвинского, уже уволенного за ненадобностью, их более не интересовало. Когда комиссия приезжала, Рогулин лично вручал им пакеты с подарочными наборами общей стоимостью в 500 баксов каждый, и комиссия рассеивалась. В один из таких снисходительных