Приключения стиральной машинки (СИ)
Приключения стиральной машинки (СИ) читать книгу онлайн
«Метроном сухо отстукивал ритм. Раз, два, три, четыре, раз два, три, четыре. Голова раскалывалась. Я решила — надо прекращать этот кошмар. Встала из-за рояля и поплелась на кухню — принять таблетку от головной боли. Черт побери! Завтра репетиция, а я совсем расклеилась. Эта проклятая простуда совершенно не дает мне работать!
Я работаю музыкантом. Слово «работаю» не совсем подходит для моей профессии. Но я не знаю, как сказать по-другому.
Я обожаю музыку. И через месяц у меня важный концерт. У меня много концертов, но этот — особенный — я впервые буду играть со знаменитым оркестром в одном из самых лучших залов. Я мечтала об этом всю жизнь…»
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
— Узнаю Пелагеюшку, все по-порядку и по-ранжиру. Все на своих местах, как и тогда. — Так прошло около получаса. Артем и Изабелла тоже понемногу осваивались в этой комнате. Посредине стоял стол, накрытый вышитой красными петушками скатертью. Вдоль стен расположились тяжелые деревянные буфеты, добротные и основательные, как и весь этот дом. Лавки вокруг стола были из дуба, потемневшие от времени, а резная этажерка, вся в кружевах белоснежных салфеток, хранила память о тех, кто давно покинул этот дом, но когда-то заботливо сплел эти кружева и вышил петушков на скатерти, словно бы на память о тех, давно ушедших временах. Цветы в горшках на окне цвели пышным цветом, и земля в них была влажной.
Изабелла присела на лавку около стола и теперь так же тихо и сидела, словно боясь, что эта комната — только наваждение и может исчезнуть от одного неловкого движения или громкого слова.
Ходики на стене мерно отстукивали минуты, и когда в сенях хлопнула входная дверь, Анна Матвеевна, которая к этому моменту уже совсем было успокоилась и собралась с духом, вдруг резко встала и так и стояла в напряженной позе, глядя на дверь. Дверь открылась, и в комнату вошел невысокий, плотный, совершенно седой человек. Прищурившись в полумраке комнаты после яркого света улицы, он внезапно остановился, словно наткнувшись на невидимое препятствие. Так они и стояли какое-то время, глядя друг на друга и боясь поверить в реальность происходящего — Анна Матвеевна, гордо выпрямившаяся и статная, все еще очень красивая женщина, и тот, кого она столько лет считала для себя потерянным навсегда. В комнате, в трех шагах от своей обожаемой, ненаглядной жены стоял Алексей Митрофанович, и весь мир замер, взирая на них, на этих людей, которым ни время, ни расстояние не смогли помешать любить друг друга столь преданно и бесконечно, что сдалась сама Судьба, и вновь соединила два сердца.
Это, вне всякого сомнения, был именно он. Артем сразу узнал его — он видел портрет, нарисованный по памяти Марьюшкой много лет назад в далекой африканской деревушке на тонко выделанной шкуре какого-то животного, заменившей ей холст, и теперь аккуратно свернутый в мягкий рулончик. Этих рулончиков было несколько штук в объемистом мешке, прихваченном Анной Матвеевной во время их поспешного бегства из деревушки Зуула. Но другим портретам пока не пришло время появиться на свет, и они терпеливо дожидались своего времени, лежа в простом холщовом мешке.
Алексей Митрофанович смотрел на Анну Матвеевну таким взглядом, какой всем, кто был в этой комнате, запомнился на всю жизнь. Столько любви и невыплаканной боли было в этом взгляде, столько этот взгляд говорил сразу и однозначно Анне Матвеевне, что она, сама не понимая этого, пошла навстречу мужу и губы ее шептали только одно слово: «Алешенька, Алешенька». Наконец руки их встретились, и Алексей Митрофанович прижал к себе свою обожаемую жену с такой силой, что, казалось, этим объятием он хотел навсегда удержать ее рядом с собой, так, чтобы ни на шаг не отходила и ни на мгновение не отлучалась более от него.
— Аннушка, Аннушка, родная, нашлась, — только и мог он прошептать ей в ответ, глотая предательские слезы и не стесняясь их нисколько.
Изабелла и Артем смотрели на эту почти немую сцену, и на глазах у них обоих тоже блестели слезы радости. Так приятно было смотреть на этих двоих немолодых уже людей, которые с такой нежностью глядели друг на друга, не в силах налюбоваться, гладили друг друга и ощупывали лица и руки, словно бы до сих пор не веря в то, что это происходит с ними наяву. Алексей Митрофанович, слегка отодвинув от себя Анну Матвеевну, но при этом, крепко держа ее за плечи, взглянул на нее и прошептал, словно боясь спугнуть свое, вдруг обретшее реальные черты, счастье:
— Наконец-то ты нашлась, птичка моя весенняя. Как же я убивался по тебе, думал уж, что не увижу тебя больше. А вот господь привел, свиделись. Я уж и церквушку-то новую выстроил, думал, за какие грехи мне такие испытания выпали? Видимо, принял господь мои просьбы, услышал мои молитвы. Счастье-то какое, Аннушка. Просто налюбоваться на тебя не могу. — Он привлек ее к себе и поцеловал. Анна Матвеевна прижалась к мужу, и так они и стояли еще долго-долго. Дверь тихо скрипнула и в горницу пробралась любопытная Глаша. Она на полушаге замерла около двери и стояла теперь с полуподнятой ногой, боясь опустить ее и скрипнуть половицей. Глаза ее испуганно глядели по сторонам, она поняла, что присутствие ее здесь сейчас неуместно, но было уже поздно что-нибудь менять. Так она и стояла, от любопытства вытянув вперед шею, словно гусыня на птичьем дворе, и ожидая, пока можно будет незаметно улизнуть из комнаты. Первой ее заметила Анна Матвеевна. Она показала на нее мужу и улыбнулась. Алексей Митрофанович, не размыкая объятий, посмотрел на Глашу и сказал:
— Глафира, за то, что первой мне радостную весть доставила, одарю тебя по-царски. А теперь дуй к отцу, скажи, чтобы всех собирал. Завтра пир большой будет — жена моя ненаглядная из дальних земель вернулась. — Радостную Глашу сдуло ветром из комнаты, а Алексей Митрофанович, словно бы очнувшись от глубокого сна, оглянулся вокруг, и только теперь заметил в комнате присутствие других людей. — Аннушка, так мы с тобой нашей встречей увлеклись, что я теперь ничего уж вокруг и не замечаю. А здесь, оказывается, еще люди есть.
Анна Матвеевна взяла мужа за руку и подвела его к Изабелле и Артему. Те встали навстречу, и Анна Матвеевна торжественно произнесла:
— Вот, Алешенька, внучка наша. Изабеллой ее зовут, а я зову Белочкой. А это — жених ее, Артемий Кузьмич. Я уж их благословила, и родители Артема тоже против их союза не возражают. Осталось дело за тобой.
Алексей Митрофанович внимательно посмотрел на Изабеллу. Его взгляд стал напряженным и словно что-то искал в лице Изабеллы, словно бы хотел он увидеть совсем другое лицо. И не увидев его, он перевел слегка растерянный взгляд на Анну Матвеевну. Она все поняла и, тяжело вздохнув, произнесла:
— Знаю, Алешенька, знаю, что хотел ты увидеть здесь не только нас. Но, видно, так на роду нам написано. Нет с нами больше нашей Марьюшки, в прошлом году заболела она сильно и господь прибрал. — Взгляд Анны Матвеевны, которым она теперь смотрела на мужа, был беспомощным и даже виноватым. Словно бы она сама винила себя в том, что не смогла уберечь дочку, а теперь, вот, приходится отчитываться за это перед ее отцом.
На глаза этого крепкого и все еще моложавого мужчины снова навернулись слезы. Он закрыл лицо руками и так стоял несколько минут, словно оглушенный этой страшной новостью. Анна Матвеевна молча гладила мужа по спине, понимая, что никакие слова сейчас не пригодятся. Но, справившись с собой, Алексей Митрофанович глянул прямо на Изабеллу почти незамутненным уже взглядом и произнес твердым голосом:
— Ну что ж, Аннушка, видимо, такова божья воля. — И, словно поняв, какой груз сейчас тяготит его жену, он ободряюще похлопал ее по плечу, и сказал: — Старость свою будем внуками и правнуками утешать.
После этого он подошел к Изабелле и обнял ее. Она так же прижалась к деду и замерла в его объятиях, впервые за долгое время снова ощутив себя родной и любимой кем-то кроме ее бабушки.
— Вот и ладно, вот и умница, — приговаривал растроганный ее внезапным порывом дед. Он, так же как и незадолго до этого свою жену, отстранил от себя Изабеллу, и, посмотрев на нее в упор, словно изучая пока еще незнакомые черты, сказал: — На Марьюшку очень похожа. Но чувствуется и другая кровь, видно, отец твой тоже тебя шибко любил — вон какая красавица выросла. — И повернувшись к Анне Матвеевне, он с интересом спросил: — Да, Аннушка, а кстати, где же отец Белочкин, почему не приехал?
Анна Матвеевна стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на то, как дед нежно прижимает к себе свою долгожданную внучку.
— Знаешь, Алешенька, нам с тобой теперь о многом надо поговорить, я расскажу тебе, как я жила, а ты мне, как ты эти годы без меня провел. Вот тогда все на свои места и встанет. А отца у Белочки нет. Погиб он. Ей тогда только три месяца от роду было. Но был он хорошим человеком, хотя и небезгрешным. Да кто же его осудит, кому на это право дано? Но это после. А теперь, вот, познакомься с Артемом. Теперь и до него очередь, наконец, дошла. — И она ласково и ободряюще улыбнулась юноше. Алексей Митрофанович крепко пожал руку молодому человеку со словами: