Армия любовников

у и все, что полагается и что может себе представить человек при словах "многодетная семья". У меня не было умиления по поводу многодетности. Я не знала, что делать с единственным сыном, обожаемым, но растущим куда-то резко в сторону, нарушая красоту семейного древа. Но это другая история, может быть, когда-нибудь я перескочу на нее, и тогда мало не покажется, пока же я стою и оплакиваю собственное квартирное счастье, которое так недавно еще держала, обхватив его по метражу.

Поставим на этом точку. Дети соседей никогда нам не мешали жить, их скромность и тихость хорошо подпитали мой стыд, и я уже много лет замаливаю грех той своей гневливости, которая случилась в первый день встречи.

И люблю свою соседку Оксану, хорошая женщина, дай ей Бог здоровья.

Теперь же я должна сообщить главное. Это у них была фамилия Срачица. А хозяин был шофером. Ничего другого я не знала.

Клубочек начал распускаться с кофточки.

Позвонила Ольга, сказала, что есть пара-тройка стильных вещей, надо бы мне посмотреть. Мы поиздержались на процессе переезда, и я ответила, что - пас. Но Ольга настаивала, мол, есть кофточка с брачком, совсем недорогая, но "с изыском". Муж сказал, что все равно ему предстоит тратиться на мой день рождения, так что "иди и купи". "Надо еще посмотреть", - ответила я.

Так мы и встретились через полгода после курортного лета. Ольга выглядела как никогда, даже лучше, чем в золотом загаре. Она похудела, стала суше, заметней пролегли легкие морщинки у глаз, рта, на шее, но парадокс был в том, что ей все это шло. И как бы выяснилось: молодость с ее соком - не ее время, а ее время то, что уже тронуто холодом, морозцем, что на пороге увядания.

Я не решилась ей это сказать. Упоминание морщин даже в самом комплиментарном контексте - дело опасное. Я ее похвалила за вид и стать и конечно же в первую очередь спросила, как у нее дела с этим... как его... Я запамятовала фамилию и чуть было не ляпнула что-то еще более непристойное, чем то, что носил неизвестный мне господин с валютными мозгами. Надо же, как мне запомнилось это определение.

- Я ему дала срок, - сказала Ольга. - Но я уже знаю, что его продлю. Он этого как раз еще не знает, дергается... Плохо быть умной. И видеть завтрашний день. В него надо вступать слепо. А я понимаю, чем он рискует, если разойдется резко, неделикатно. Сгорит, как швед... У него тесть - шишка в МИДе, мадам, между прочим, тоже не пальцем сделана - в Институте международных, сын - на выходе в дипломатические сферы. Отец сейчас дернет поплавок - и у него вся жизнь сорвется. И я, - поясняет Ольга, - получу не сильного мужика со всем, что при нем, а раненого сокола, которого надо будет всю жизнь лечить, а он меня в это время будет драть когтем.

- Большое красивое чувство требует жертв, - насмешливо сказала я. - Или оно не очень большое?

- Стала бы я печься о маленьком! - ответила Ольга. - Он мой мужик! Мой. Понимаешь, по размеру, по запаху и вкусу. Тут без сомнений. А я - его женщина. У него тоже нет