Подробности мелких чувств

не злоба, зависть - не зависть, опять же, было бы хоть полноценное чувство - а так, нечто... Достигло-таки цели. Александра Петровна как вошла, так и рухнула на кровать ополовиненное семейное ложе, когда-то стоявшее под люстрой. "Ты, мамочка, случайно не пытчица, спать под люстрой?"

...Когда муж умер, разогнала кровати по углам - получилось, как в гостиничном номере. Спала то на одной, то на другой, чтоб замятости образовывались одинаковые. Симметрия чтоб. Потом решилась, продала лишнюю кровать, и были такие по этому поводу нервы, такой псих! А в результате так и не знает, свою ли, мужнину продала, спуталось все в процессе передвижек и поочередного спанья. Сейчас, когда она без сил лицом вниз упала на кровать, увидела - осталась мужнина: сбоку у ножки давным-давно отстала филеночка, и муж, еще будучи уверенным в своей долгой жизни, еще до разговора о том, что хорошо бы умереть до появления внуков, еще находясь в нормальном человеческом интересе по обновлению квартиры, обтянул раненую ножку кровати импортной клейкой лентой, и вот она, уже сегодня, лежа лицом вниз, обнаружила заплатку. Надо же! Продала, значит, кровать ту, что без изъяна, а себе оставила с брачком. И это мелкое раздражение против собственной неумелости в жизни сделала себе хуже, а не лучше - вывело из болезненных размышлений об имени и его происхождении. Да, оказалась она Александрой. Прекрасно. Прекрасно, что не Алевтина, к примеру, как бабушка. Александра - благородное имя, опять же сколько вариантов, а Алевтина - имя противное, потому что всегда напоминает девку-деревенщину, старательно и неумело скрывающую именно это - деревенство. Алевтины - это, на взгляд Александры Петровны, вчерашние свинарки, которые, трясясь в городском трамвае, клянутся, что никогда, во веки веков, хоть раздави их этот самый трамвай, не жили в деревне. Ну разве наездом и в глубоком беспамятном детстве. Алевтины, одним словом. Чурки с глазами. А Александра - это не только посол Коллонтай, это и царица, между прочим. Это и композитор Пахмутова. Это женщина - секретарь ЦК, которая, правда, уже не секретарь.

А карма - это чепуха. Если бы она была, то человечество давно бы самоистребилось. Потому что вообразить себе невозможно: нести на себе грех не только своей жизни, но и папочки-мамочки, а то еще и бабушки Алевтины, которая прожила долго и много чего могла натворить. Во всяком случае, что она, Александра Петровна, знает точно, так это бабушкины аборты - говорят, беременела та до пятидесяти лет, что, с точки зрения еще молодой Александры Петровны, было отвратительно стыдно, а бабушка Алевтина, наоборот, чванилась и поговорить любила: "И все идут у меня краски, все идут. Врачи говорят - рак, сразу - рак, а посмотрят внимательно - просто организм. Большой женской силы у меня организм... Не у каждого..."

Нету кармы и быть не может И лично ей надо выяснить только одно: не написала ли она донос и не убила ли она хитрым способом мужа - и все у нее будет в порядке.

Начинать надо со второго, а там, может,