Подробности мелких чувств

, в сущности, задачка для дизайнера. Вот, решая ее, Александра Петровна и думала о словах мужа о желательной их смерти. И была - очень-очень! - раздражена. Даже не то слово. Разгневана. Ему главное - было бы хорошо Ленке. Что, она раньше об этом не знала? Ленка для отца - все. О своих отношениях с мужем Александра Петровна могла сказать одной фразой: "Мы с ним жили под одной крышей". Жили под одной крышей квартиры-трамвая. А любил-обожал муж дочь. И никого больше. А когда Александра Петровна превратила трамвай в терем-теремок, кто в тереме живет, муж сказал единственное, что мог сказать: лучшее должно быть детям. Доченьке. А как это сделать? А очень просто. Помереть... Ах ты, сволочь... Думала тогда, стоя в дверном проеме, как в раме, Александра Петровна. Ах, сволочь... Я что, не в счет? Я что, не могу пожить здесь как человек, переходя из комнаты в комнату, из бежевой гаммы в салатную? Когда из замученного войной и послевойной детства, из поношенной юности я наконец пришла к приличному существованию (спасибо, конечно, рохле-маме), так возьми и умри? Ей и в голову тогда не пришло испугаться, не накаркает ли муж им такую судьбу. Она злилась на него, злилась. Дурак, думала, и сволочь.

Теперь же, через восемь лет, испугалась, не сделала ли она чего-нибудь, что помогло бы этому карканью сбыться?

Александра Петровна погружалась в воспоминания без всякой осторожности. Наоборот, она в них плюхалась с разбегу. А, вот тут я еще не была, что там? и бух головой вниз. Вот, например, пара кроватей деревянных с голубыми матрацами, голубыми, а не в традиционную полоску. Хотелось даже, чтоб слегка торчал голубой шелковистый кончик... Не у каждого же такой...

А цена... Господи, цена этих прекрасных кроватей, купленных плюс к гарнитуру, была всего ничего - девяносто рублей. Они стояли головой к окну в маленькой комнате и занимали все пространство. Из-за батареи - плохо голове спать им приходилось ногами к изголовью, к высокой спинке, что безумно раздражало мужа. Он говорил, что все это нелепо, что какая там к черту красота, если от нее нутру плохо. "Я не могу жить вверх ногами", - возмущался он. - "Думай, что говоришь, - она ему. - Я разворачиваю тебя по горизонтали, а не по вертикали". - "С тебя станется, - шумел он. - Ты меня еще в пенал положи!" - "Ляжешь и в пенал", - отрезала она. Сказала ли она это до того, как он пожелал им смерти, или после?

Она не могла это вспомнить и просто спятила от беспокойства.

Решила подключить память дочери. А не помнишь ли, доченька, когда наш папочка бузил из-за изголовья кроватей?

Дочь вышла замуж очень удачно в смысле квартиры. У мужа была замечательная старинная полуторка, он махнулся со своей бабушкой, как говорится, не глядя. Скажите, стоило ли умирать отцу?

Ленка жила совсем иначе. Иначе на клеточном уровне. Как будто не из соков матери дочка, а ребенок из пробирки. Поэтому у них реакция отторжения. Хорошо, что Александра Петровна владеет эмоциями, а то бы...

Ленка с мужем обожали турпоходы,