Слышишь пение?

Едва начав читать, Анна преисполнилась симпатии к главной героине, Элноре Комсток.

ГЛАВА ПЕРВАЯ, В КОТОРОЙ ЭЛНОРА ИДЕТ В ШКОЛУ И УЗНАЕТ ТО, ЧЕГО НЕТ В УЧЕБНИКАХ.

Скоро девочка поняла, что дела у Элноры хуже некуда, ей, Анне, такое и не снилось. Миссис Комсток, похоже, совершенно невыносимая мать, такой Анна еще ни в одной книге не встречала. Одежда у Элноры — самая неподходящая. Коробка — носить завтраки в школу — еще хуже. Купить книги и заплатить за обучение — не хватает денег, друзей совсем нет. Ни Гретхен — помочь в первый день, ни Мэгги — сразу же подружиться. Одно только лучше у Элноры — способности к математике. Анна вздохнула и снова погрузилась в чтение.

Вдруг, без всякого предупреждения, чья-то рука потянулась прямо к лицу Анны и ухватилась за книгу. Девочка чуть со стула не упала от неожиданности. Она настолько потерялась в воображаемом мире книги, что совсем забыла, где находится. Книгу за уголок держала совершенно незнакомая женщина. Анна в немом изумлении уставилась на нее.

— Не удивляйся, дорогуша, ты меня не знаешь, — заявила дама. — Перл Уиттакер меня зовут. Наверно, тебе мама не раз наказывала — не разговаривай с незнакомыми людьми, и она, безусловно, права. Но я просто обязана тебе сказать — ты непременно свое зрение погубишь.

Анна почувствовала, что краснеет. Как она узнала про мои глаза? И мама мне ничего такого не наказывала.

— Когда подносишь книжку близко к глазам, они, деточка, ужасно напрягаются, от этого бывают головные боли, да и ослепнуть можно. Всегда держи книгу на расстоянии десяти сантиметров. Вот так. Да-да. Смотри, гораздо лучше.

Анна взглянула на страницу. Ни единого слова не различить. Хоть бы собраться с мыслями, сказать что-то в свою защиту — только не думать о том, что в комнате полно народа и они слышат их разговор.

— Я ничего не вижу на таком расстоянии… — она была недовольна собой, голос, сколько ни старайся, звучит жалобно, еле слышно. Но миссис Уиттакер не дала ей закончить.

— Разумеется, ты все увидишь, только постарайся! У тебя всего лишь дурная привычка, позволила глазам облениться! А может, очки слишком слабые. Они, конечно, на вид толстые, но я скажу доктору Шумахеру, пусть проверит тебе зрение, — тут она наконец оставила в покое книгу и поудобнее устроилась на стуле.

Анна, вся сжавшись от ужаса, велела себе взять книгу, поднести к глазам и дальше читать про Элнору, но руки отказывались повиноваться. Как же они трясутся! Девочка крепко прижала ладони к коленям, пытаясь унять дрожь, и постаралась не смотреть вокруг.

Когда щеки перестали пылать, она даже увидела смешную сторону этой истории, надо пересказать ее доктору и повеселиться. Тут девочка снова услышала голос миссис Уиттакер, она шепотом разговаривала с соседкой.

— …позвонила вчера и попросила забрать от доктора Шумахера медицинскую карту. Я ей говорю: "Понимаю, конечно, о чем ты, Агнес, но доктор хоть и немец, он целых тринадцать лет мой врач, помог Херби появиться на свет, когда я уже и не надеялась родить мальчика".

Другая женщина рассмеялась.

— Доктор здесь живет с юности. Теперь он уже канадец. И говорит без акцента, и женился на одной из наших девушек. Я, право, не знаю только, решится ли он записаться… Кровь-то гуще воды, если вы понимаете, о чем я толкую.

— Ну, идти кому-то же надо, — вступила в разговор еще одна дама. Она говорила негромко, но Анна без труда различала все слова. — А у доктора детей нет. Можете себе представить, Джим хотел пойти записаться! Я ему в ответ — даже думать не смей, оставить меня одну справляться с тремя мальчишками!

— Миссис Уиттакер, ваша очередь, — позвала мисс Уилз, медсестра.

"Ну, наконец-то", — обрадовалась Анна и схватила книжку, пытаясь ни на кого не обращать внимая в надежде, что к ней больше не станут приставать.

Пока ее не позвали в кабинет, никто не мешал ей с головой погрузиться в жизнь Элноры и забыть об услышанном разговоре. Доктор Шумахер оставил Анну напоследок, и за это время девочка успела добраться до четвертой главы. Теперь дела Элноры стали налаживаться, значит, можно дочитать попозже.

— Говорят, тебе нужны новые очки, посильнее, — Франц Шумахер открыл ей дверь и широко улыбнулся. Девочка, стараясь не поддаться ни ярости, ни смущению, ответила доктору улыбкой.

— А вы знаете, она решила не менять врача, несмотря на то, что вы немец. Говорят, вы помогли Херби появиться на свет, когда она уже совсем потеряла надежду, — сообщила Анна, усаживаясь в кресло.

— Бедняга Херби, — отозвался доктор Шумахер. — Вряд ли я оказал ему добрую услугу. У Перл всегда самые лучшие намерения, но у нее нет ни капли такта. А твои уши, наверно, забиты чепухой, если они взялись обсуждать нас, немцев.

Анна отвлеклась от своих мыслей о судьбе Элноры и стала вспоминать разговор в приемной. Они с доктором пытались шутить, но внезапно она почувствовала — ей вовсе не до смеха. Девочка замерла, пристально вглядываясь во Франца Шумахера. Доктор встретил семью Зольтенов на вокзале той ночью, когда они приехали в Торонто. Получается, он ее самый старый друг. И какая-то Агнес, кто бы она ни была, и правда сменила врача только из-за того, что тот родился в Берлине? А потом — до чего странные слова: "Кровь-то гуще воды, если вы понимаете, о чем я толкую". Ничего не понятно!

Одна из них сказала — у доктора нет акцента. Это, надо понимать, говорит в его пользу?

Но у мамы есть акцент. Даже у папы есть, только почти незаметный.

— Анна, перестань тревожиться, — ласково произнес доктор. — Какое нам дело до болтовни одной глупой тетки?

— Их было трое, — прошептала девочка.

— Даже трех глупых теток. Они, верно, полагают, я должен записаться в армию?

Анна задумалась.

— Да, только мне кажется, на самом деле они надеются — никуда вы не денетесь, останетесь их врачом. Ну, не знаю, я не все расслышала. Мне больше хотелось читать.

Доктор рассмеялся и спросил, почему она пришла. Девочка объяснила про освобождение от физкультуры. Франц Шумахер покачал головой — немного физической подготовки ей не повредит.

— Я не против, — согласилась Анна, — но вы не понимаете, каково с плохим зрением заниматься физкультурой. Мне Изабелла рассказывала, да я и сама знаю — всякая попытка играть в подвижные игры кончается одним и тем же. Вот, например, эстафета, к тебе подбегают с палочкой, а ты ее не видишь и обязательно роняешь, да не сразу подберешь, а потом бежишь куда не надо, и в результате твоя команда проиграла.

— Наверно, есть и другие занятия?

— Да, народные танцы — еще хуже. Учительница объясняет: "Сначала вот так ногами, а потом руку сюда", и все эти движения видят, а ты и понятия не имеешь, о чем она толкует. А еще играют в баскетбол и волейбол или в вышибалы маленьким мячиком, но мне же мяча ни за что не поймать. Особенно если неизвестно, откуда он прилетит, да еще мячик вроде теннисного. Если мяч ударяется о землю, тогда легче — я его по слуху ловлю, но в волейболе так нельзя. А упражнения, они вроде народных танцев, ничего хорошего в них нет.

— Жалко, у вас в школе нет бассейна. Конечно, физическая подготовка весьма полезна, однако, согласен, твое описание звучит кошмарно, — заметил доктор и полез в стол за бланком. — Я дам тебе письмо к мисс Уиллоби и напишу, что позволяю тебе самой выбирать упражнения. Значит, давай по-честному, ты будешь делать всё, что у тебя получается.

— Обещаю, — ответила Анна.

Доктор протянул девочке конверт, и она уже собиралась уйти, как он ее задержал:

— Я тебя оставил напоследок не без причины. Эллен звонила, я ей сказал, ты у меня в приемной. Она пригласила тебя поужинать с нами, рассказать все подробности о новой школе. И у нас для тебя есть новость. Папа твой разрешил, а ты что скажешь?

Анна закричала в полном восторге:

— Конечно, конечно!

Они влезли в старенький автомобиль доктора. Начался дождик, и доктор вел машину медленно.

— Как твой отец, Анна? Война потрясла его, так ведь?