Остров Невезения

Встреча с обеспокоенным поляком прошла как обычно. Это был немолодой пан с несколькими чеками на руках. Обналичить которые, он мог только в некой конторе, за что с него сдирали жульнические проценты. Его работодатель просил предоставить банковский счёт для перечислений заработных плат. Но пан не имел, ни своего счёта, ни друзей, кому мог бы доверить. Пан немного говорил по-русски и хорошо понимал меня, ему хотелось много рассказать мне о своих скитаниях. Я же, закончив процедуры в отделении NetWest банка, предложил ему встретиться через пару дней, когда он получит почтой карточку и пин-код. Я убежал в направлении церкви и колледжа.

В церкви я обнаружил некую школу для взрослых, оказавшихся на обочине жизни. Мне коротко объяснили, что программа включает в себя; обучение компьютерным навыкам и элементарным действиям, необходимым для трудоустройства. Я взглянул на аудиторию слушателей. Различные возраста, многие слушатели — с внешними признаками алкогольной зависимости. Кроме английской, слышалась и польская речь. Как же без них! В соседней с классом комнатке функционировала кухня, откуда доносился запах кофе и бутербродов с сыром. Руководитель гостеприимно рекомендовал присоединяться к их школе. Я обещал подумать, и, возможно, завтра поучаствовать.

От текущих дел меня всё более отвлекали безотказные сообщения от Ольги из Петербурга. Мы никогда не видели и не слышали друг друга, но довольно легко нашли общий язык. Переписка стала наполняться дружеским содержанием, и обретать формы непрерывного диалога, нетерпящего продолжительных пауз. Возникла некая взаимная положительная зависимость. В Саутхэмптоне функционировало моё тело, а в переписке с невидимым собеседником участвовал мой заблудший дух. Непрерывный разговор обретал видимые материальные формы, лишь соединившись с компьютером. Накопившемуся, придавалась текстовая форма, и это отправлялось некими труднообъяснимыми путями, именуемыми «имэйлом».

Отсутствие Интернета дома, доступного мне круглые сутки, всё более досаждало, и ставило меня в острую зависимость от публичных Интернет услуг.

23

Я не против общения с нашими, но у меня от этого геморрой обостряется.

Между тем, материальная жизнь продолжалась и требовала моего участия.

Спустя пару дней, объявился поляк. Но не для того, чтобы сообщить о благополучном освоении банковского счёта и отдать мне должное. Вместо этого, он сбивчиво доложил мне о каких-то проблемах с получением карточки и пин-кода, и просил немедленно встретиться с ним. Я согласился.

По всем внешним признакам, английская жизнь у этого пана упрямо не складывалась. Возникшая проблема заключалась в том, что его польские соседи по дому прихватили предназначавшуюся ему банковскую корреспонденцию, и теперь, вымогают от него денежный выкуп. До дикого примитивно, тем не менее, он ничего не мог поделать, и по-прежнему, оставался без банковского счёта. Я предложил ему обратиться в банк, и указать им новый почтовый адрес. В качестве такового, я написал ему свой адрес.

Банковская служащая уверяла нас об отправке почтой всего необходимого. Я объяснял, что клиент, по каким-то причинам, так и не смог получить их корреспонденцию, а посему, просит аннулировать отправленную ему карточку, как утерянную, и сделать новую. Кроме того, он хотел бы указать новый адрес.

Излагая всё это, я наблюдал прикрытое служебной вежливостью недоумение собеседника. Она, натянуто улыбаясь, согласилась оформить мою странную просьбу от имени безмолвного клиента. Но так и не поняла, почему, корреспонденция, отправленная по адресу, указанному самим же клиентом, оказалась недоступной для него. Мне и самому было крайне неприятно соприкасаться с чужим, польским дном, и уж тем более, объяснять что-то далёкой от всего этого банковской служащей.

Выйдя на улицу, я заверил пана, что через пару дней лично вручу ему банковскую карточку и код. Пан не хотел отпускать меня, стал рассказывать о жизни польской общины в Саутхэмптоне. Из услышанного, я узнал о действующей польской банде, объезжающей в конце недели работающих соотечественников, с целью денежных поборов. Бригадира польских вымогателей он называл странной кличкой Булка.

Сославшись на занятость, я эгоистично поспешил расстаться с паном и его бесконечными польскими земными конфликтами.

Школа при церкви продолжала курсы по ликвидации безграмотности. На утренних уроках слушателей обучали правильно составлять трудовую биографию (CV), как вести переговоры и участвовать в собеседованиях с потенциальными работодателями.

У меня появились школьные приятели; пожилой дядька, оказавшийся без работы в связи с ухудшившимся здоровьем. И молодая мама, последние годы занятая уходом за детьми.

В середине дня делали часовой обеденный перерыв. Слушатели и преподаватели поглощали приготовленные к этому времени бутерброды, кофе и чай. К обеду исправно подгребали несколько польских учащихся, которые на правах вольных слушателей, активно потребляли церковные бутерброды с кофе. Иногда они оставались на послеобеденный урок. Обычно, это были уроки пользования компьютерными программами. Каждому давали ноутбук и текстовые задания, с которыми мы возились. Две молодые польские пани часто обращались ко мне с вопросами, таким образом, мы и познакомились.

Однажды, они удивили меня.

— Владимир Волков передаёт тебе привет! — заявила одна из них.

— Где он теперь, в Польше, в родном Ополе? — поинтересовался я.

— Нет, он уже здесь, в Саутхэмптоне. Заходи сегодня вечером к нам, и ты сможешь увидеть его. Мы будем ожидать тебя, — пригласили меня и дали адрес.

Это оказалось неподалёку от моего дома.

Вечером я легко отыскал их дом. На заднем дворике уже дымил костёр и стоял запах поджаренной колбасы, все эти признаки гарантировали наличие водки. У костра шаманил сам пан Волков.

— Привет, бродяга! — подкрался я сзади.

— А, Серёга! Молодец, что пришёл, — обрадовался Владимир, и потянулся к бутылке с водкой и стаканам.

Мы присели. Молча, выпили и закусили горячей, пахучей колбасой с горчицей. Владимир снова налил.

— Погоди. Расскажи мне, как ты вернулся в Англию? Я слышал, что тебя депортировали, — предложил я тему разговора.

— Дорога получилась длинная. При депортации, в мой паспорт поставили штамп и занесли данные в компьютер. Поэтому, мне пришлось дома делать новый паспорт. Кроме того, объяснили, что в ближайшие годы в Англию меня не впустят, вычислят по паспортным данным. Поэтому, мне пришлось одолжить чужой паспорт, в который, вклеили моё фото. Более того, мне советовали не въезжать прямо в Англию, а подсказали проверенный объездной маршрут.

Из Парижа я перелетел самолётом в ирландский Дублин. Оттуда переехал в Белфаст. А там, взял такси и подъехал в городок Larne. Из этого местечка можно паромным сообщением перебраться в шотландский городишко Cairnryan. Всё там оказалось, как мне и описывали. На ирландской и шотландской стороне — места глухие, малолюдные, контроля фактически нет. Из шотландской глуши, я автобусами долго ехал на юг. Теперь вот, я снова в Саутхэмптоне, — подвёл он итог и снова налил водки мне, себе и молодой польской пани, которая пригласила меня.

Я без труда отметил её тёплые отношения с Владимиром, и понял, что сейчас он уже не состоит на социальном обеспечении. Но имеет кров в этом доме, где, как беженец, проживает его молодая, гостеприимная землячка.

Однажды ко мне обратилась Лали, с просьбой пойти с ней в агентство Right, что на Лондон роуд, и помочь ей заполнить анкету для приёма на работу. Как Лали заметила, когда-то она уже работала от этого агентства, и теперь им снова нужны работники на ту же фабрику. Я ничего не спрашивал о её документах, лишь обещал сходить с ней и сделать это минутное дело.

В середине рабочего дня в агентстве все были заняты. Нас приняла молодая особа. Выслушав наше пожелание трудоустроиться, она вручила нам подробную анкету для заполнения, и попросила документы. Лали выдала ей странную невзрачную корочку. Работница агентства тут же раскрыла документ и стала внимательно рассматривать его. Её повышенное внимание показалось мне странным.