Остров Невезения

Мы, молча, занялись этим.

Среди стеллажей, к нам обратился другой мужик.

— Привет, парни. Пока есть время, давайте я вам покажу кое-что.

Из его беглого разъяснения, мы поняли, что с утра мы будем, как правило, заняты распаковкой и сортировкой полученной продукции. Затем, начнут поступать заказы. И надо будет, согласно списку, отыскивать необходимую продукцию и доставлять отобранное в сектор упаковки и отправки.

Стеллажи с продукцией были строго систематизированы. Отдельные секторы с видеокассетами, ДВД, СД и аудиокассетами, обозначены буквами. В каждом секторе — пронумерованные стеллажи. В общем, всё было логично организовано и вполне доступно освоению.

До обеда мы тихо раскладывали кассеты по стеллажам, запоминая, где что находится. На все наши вопросы, нам охотно отвечали и подсказывали.

Мне дважды звонили. Сначала наша симпатичная босс поинтересовалась, на месте ли мы, и всё ли в порядке. Я коротко рапортовал. Она осталась довольна. Позже объявились незнакомые русские, которые назвались моряками, остановившимися в порту Саутхэмптона. Предлагали встретиться где-нибудь в городе, и купить у них сигареты. Я взглянул на горы видеокассет, вздохнул, и коротко ответил им, что буду в Саутхэмптоне не раньше пятницы вечером. Мне показалось, я разочаровал их.

Проходящий мимо работник, по-приятельски предупредил меня, что здесь не поощряются телефонные разговоры в рабочее время. Я поблагодарил его, согласно кивнув головой в ответ. И загрустил.

Я снова отдавал кому-то себя и своё время, пребывая в закрытом, контролируемом пространстве, хотя и тёплом, чистом.

После обеденного перерыва, нас призвали к иной работе.

Нам вручали распечатанные списки наименований с именем и адресом заказчика. От нас требовалось; отыскать на стеллажах всё указанное в списке, сложить это в коробку, и оставить вместе со списком в отделе доставки, отметив это своим именем. Там это упаковывали, предварительно проверив соответствие списка и содержание коробки.

Во второй половине дня заказов становилось всё больше. Все были заняты комплектацией, упаковкой и отгрузкой заказов. Готовые к отправке коробки разных размеров, загружали в грузовые курьерские микроавтобусы.

Занимаясь этим, я невольно узнавал о новинках кино и музыкальной индустрии. Это несколько скрашивало мой безрадостный труд. По спросу можно было судить, что смотрит и слушает массовый потребитель в Лондоне. В основном потреблялся популярный ширпотреб. Человечество стабильно деградировало.

Хоть на полках, в секторе аудио СД и кассет можно было найти и достойные внимания музыкальные образцы. Но таковые редко заказывали.

Рабочий день закончился в пять. Оставалось немало невыполненных заказов. Большинство работников направились в раздевалку. Бригадир объявил нам об окончании работы. И уточнил, будем ли мы завтра к восьми? Мы обещали быть.

Бригадир и ещё несколько человек, продолжали возиться с оставшимися заказами. На мой взгляд, чтобы закончить, им потребуется часа два-три. Мы поспешили одеться, отметиться на выходе и уйти домой.

Если бы мне предложили поработать сверхурочно, я бы, не задумываясь, отказался.

Шагая к автобусной остановке, мы вяло обменивались впечатлениями. Только достойная оплата нашего времени и энергии могло бы скрасить это однообразное, суетливое перекладывания кассет и дисков из одной коробки в другую. Но таковое нам не светило. Предполагаемые, от силы, фунтов 250 за сорок-пятьдесят часов работы в изоляции, будут безрадостно расходоваться на оплату очень скромного жилища, транспортных услуг и продуктов питания. Стоило ли ради этого насиловать себя подъёмами в семь утра, тащиться сюда на автобусе, и освобождаться лишь вечером, опустошённым и отупевшим. Это просто вялотекущее самоубийство.

Хотя, немало нелегальных обитателей Лондона были бы рады такой самоотдаче на благо британской социально-экономической системы. Но и этот факт не стимулировал меня.

— Егор, ты звонил, узнавал, почём там сперму принимают?

— Нет ещё. А ты? Я надеялся, что ты этим вопросом уже занялся.

— Сравни, Егор, здесь мы должны видеокассеты и ДВД таскать по восемь часов. А там, лишь минут десять посмотреть кино, и пожертвовать системе маленькую частичку себя. И ты свободен! А заплатят, возможно, как здесь за восемь часов нудного самоубийства.

22

Первая, неполная рабочая неделя прошла однообразно скучно. По мере нашего освоения складских пространств, нас стали всё больше привлекать к сверхурочным работам. Оставшегося от работы времени хватало лишь для переезда домой, приготовления и приёма пищи, сна.

В пятницу, во второй половине дня нас просто завалили заказами. Мы даже не решились обратиться к бригадиру с просьбой, отпустить нас среди рабочего дня. Зато он, в конце рабочего дня, когда в Саутхэмптоне уже закончили раздачу беженских пособий, объявил нам о производственной необходимости, задержаться ещё на пару часов. Пока не сделаем все имевшиеся заказы. Поработаете пару дополнительных часов и компенсируете свои утраченные паразитические пособия за неделю. Так прозвучал для нас его приказ.

Я двигался среди стеллажей, распределяя кассеты и компакты, и мысленно примерял на себя это занятие. Такое немудреное дело можно быстро освоить, и делать его легко, с наушниками в ушах, слушая музыку.

Меня могут загрузить здесь до пятидесяти часов в неделю, за что агентство будет платить мне до трёхсот фунтов. Я, возможно, смогу найти и арендовать более комфортное жильё, поближе к работе. И даже, организовать незначительные трудовые сбережения. Но, для жизни у меня не останется времени. Я буду просто расходовать себя, функционируя на неинтересной работёнке, стабильно поддерживая своими налогами социальную систему Великобритании. Самому мне — никакого проку, от этого занятия.

Соблюдая правила шпионской безопасности, в таком статусе, я мог бы надолго залечь в Лондоне. Но я, наверняка, вскоре увяну. Физически и морально.

Пребывая в Саутхэмптоне, пользуясь социальной поддержкой, и оказывая людям некоторые услуги, у меня получался вполне положительный баланс денежных средств и свободного времени; для спорта, чтения книг, посещения Интернета.

В Лондоне, мне приходится жить в невзрачном районе, в многолюдном коммунальном доме с незнакомыми, любопытными людьми, в скромной комнате на двоих. И за это ещё и платить. Повидать интересные места в Лондоне — просто не оставалось ни сил, ни времени.

В Саутхэмптоне простаивала отдельная, светлая комната с кучей недочитанных книг, телевизором, письменным столом и умывальником (он же — писсуар). А главное, с возможностью комфортно, допоздна смотреть телевизор и читать, никого не беспокоя, или бродить ночью по городу. А затем, отсыпаться, сколько душе угодно.

В пятницу закончили работу после семи вечера. На выходные остались в Лондоне. Посовещавшись, решили, что в следующую пятницу надо будет обязательно вырваться с работы, вовремя посетить Саутхэмптон, и подобрать пособия за две недели.

Длительное отсутствие беженца без уважительных причин могло повлечь нежелательные вопросы и отказ в соцобеспечении. Утратить, исправно работающую для нас, социальную кормушку — будет неоправданной глупостью.

В субботу мне позвонила Оксана из Льютона, и мы договорились о встрече в Лондоне.

Я встретил её на станции Страдфорд, и мы прошли ко мне домой. Я не видел её со времени отъезда из Льютона, за эти месяцы она неплохо освоилась в этой стране, повзрослела и внешне изменилась к лучшему. У неё накопилось немало новостей, о которых она хотела бы поговорить.