Остров Невезения

Чердачное пространство оказалось немалым, но очень запылённым для тайного проживания.

Толя показал мне свёрток с паспортами, и сунул его под деревянную балку.

— Ваши чешские документы? — поинтересовался я.

— Да. Вряд ли они понадобятся нам в ближайшее время. Им лучше оставаться здесь.

Мы вернулись на второй этаж.

— Съедешь обратно в Лондон? — спросил меня Толя.

— Пока побуду здесь. В Лондоне у меня не особо хорошо получается. Подумываю о перелёте в северную Америку. Но ещё не решил, надо кое-что обдумать.

Приведя всё в порядок в своей комнате и в карманах, я покинул дом.

Выходя из комнаты, я взглянул на крупное цветное фото мамы королевы, когда-то изъятое мною из журнала и прилепленное на шкаф. Это одно из многих фотографий мамы, сделанные 4 августа 2000 года, когда ей исполнилось сто годков.

Входя в мою комнату, встречаешься с ней лицом к лицу. Добродушная улыбка с натуральными(!) поредевшими, жёлтыми зубами.

Я попытался представить реакцию миграционных палканов на присутствие в моей комнате старейшего члена королевской семьи.

Ли, всякий раз входя в мою комнату, разражался диким хохотом. Глядя на мать своей королевы, и тыча пальцем ей в лицо, он приговаривал; Сергей, ты садист! Мне нравится твой анти британский юмор!

Я не оправдывался, и не объяснял ему, что я разместил здесь её портрет, с искренним уважением к этой бабуле и её натуральным зубам. Вовсе не с целью поиздеваться.

В этот день я просидел в Интернет классе колледжа до закрытия, а затем перешёл в книжный магазин.

Вернувшись домой, мне не удалось избежать разговоров о случившемся в агентстве. Неля рассказала, что арестованной позволили сделать звонок. Лали сообщила, где она находится, и просила принести ей некоторые вещи. Им позволили свидание. Лали обещали вскоре отыскать затерянный грузинский паспорт, и бесплатно, с комфортом, доставить её самолётом в Тбилиси. Самой ей очень не хотелось возвращаться в Грузию. Выглядела она убитой. О ней говорили в прошедшем времени, как о человеке, которого мы больше не увидим.

Однажды я случайно встретил на улице бывшую соседку Лену из Таллинна. Она сразу завела разговор о наших бывших знакомых по старому адресу. Двух Сергеев — Сергея хохла и Сергея Трусова из Таллинна, которых она всегда недолюбливала, и не скрывала этого. Поэтому рассказала мне о них с особым удовольствием.

— Слышал о своих дружках? — злорадно спросила Лена.

— Ты кого имеешь в виду? — уточнил я.

— Твоих приятелей-соседей по Карлтон роуд, два Сергея. Ты же был — третьим, — пояснила она.

— Насколько я помню, в дружках, я у них не числился, — заметил я.

— Ну, как же? С хохлом вы вместе туда приехали, а затем к вашей компании присоединился и третий — мой земляк.

— Так что ты хотела мне сообщить?

— После твоего переезда, они стали дружить особенно крепко. Терроризировали своим хамством всех соседей! Твой земляк-недоумок стал претендовать на роль некого старосты дома. Начал устанавливать свои порядки. А молодой подловато подстрекал его и настраивал против соседей.

— Знаю. Однажды, староста вашего дома выдавал мне запоздалую почту. Только как эта история касается меня? — поинтересовался я.

— Слушай далее. Потом они допились до того, что не подели чего-то, и рассорились. Таллиннский Сергей стал маниакально обвинять твоего земляка-хохла в попытках отравить его. Перестал хранить свои продукты в общем холодильнике, больше отсиживался в своей комнате, продукты охранял. И вообще, стал какой-то ненормальный. Затем, они порадовали нас. Один за другим съехали из нашего дома. Это было большое облегчение для всех!

— Теперь, наконец, все счастливы в вашем доме?

— Погоди. Сергей таллиннский таки совсем обезумел! Он и на новом адресе заявил, что его хотят отравить. Утверждал всем, что твой дружок хохол желает его смерти и везде преследует его. Вызывал постоянно скорую помощь, жаловался на отравление. Закончилось тем, что его признали психически больным. Связались с его родителями и, по их просьбе, отправили пациента домой к маме.

— Неокрепшая психика не выдержала особой островной атмосферы, — комментировал я.

— Нет, просто он постоянно делал подлости всем вокруг себя, и думал, что все желают, ему того же, — поправила меня Лена.

— Тебе видней.

— А недавно арестовали и твоего дружка, — злорадно продолжала Лена.

— За отравление соседей?

— Нет. Он обустраивал своё новое жилище, тащил по улице, поздно вечером холодильник… Проезжающий полицейский патруль обратил на него внимание. Остановились, о чём-то спросили ночного пешехода с холодильником. Тот отреагировал жестом, означающем непонимание. Тогда бобики поинтересовались его документами. Оказалось, что глухонемой человек с холодильником — беженец в отказе, которому следует покинуть и холодильник, и страну. Бытовые трофеи оставили посреди улицы на тротуаре, а клиента увезли. Последний раз соседи видели твоего дружка, когда того завозили на квартиру собрать вещички.

— Лена, ты ходячее информационное агентство! Такие подробности сообщаешь, словно присутствовала на месте событий, — удивился я.

— Просто я с нашими общаюсь! Не то, что некоторые.

— Я не против общения с нашими, но у меня от этого геморрой обостряется. Но с тобой, Лена, я буду стараться почаще видеться.

— Побереги себя и свой геморрой. Я не особо скучаю по твоему ядовитому ехидству, — закончила Лена разговор.

— Ну, тогда передавай привет оставшимся на острове соседям-соотечественникам.

За двадцать минут разговора она нагрузила меня новостями и оставила с ощущением дискомфорта. Захотелось побыть одному и усвоить всё услышанное.

Эта страна начинала всё более угнетать меня своими полицейскими традициями. Паранойя основательно поселилась в моём сознании.

Я прозвонил одному общему знакомому, уточнить услышанное от Лены, ибо эти новости будоражили меня. Оказалось, что действительно, один умом тронулся, и по состоянию здоровью досрочно покинул остров. А другого — случайно остановили и перенаправили в Украину. Но он, незадолго до случившегося, приобрёл прибалтийский паспорт. Документ остался без хозяина, в надёжной заначке, но у него здесь был и верный товарищ. С ним он связался, и поручил переслать спрятанный документ в Украину.

Я вспомнил о маршруте через Ирландию.

Спустя пару дней, мне прозвонил некий Володя, представился, как земляк моего соседа Толи, и пожелал встретиться со мной. Я согласился.

Толя подсказал мне, кто этот Владимир, и по какому вопросу он хочет меня повидать.

Знал я этого парня поверхностно. Но моё впечатление о нём было положительным.

Встретились мы в нашем доме, где он уже много раз бывал в гостях. Володя сразу приступил к вопросам, интересующим его.

— Сергей, я слышал от Толи, что ты хотел бы перебраться в Америку, — не то спросил, не то констатировал Владимир.

— Мне много чего хочется. Я лишь подумываю об этом, как об одном из вариантов, но пока вижу в этом пути немало опасных моментов. Можно не долететь до другого берега, потерять всё и очень промокнуть в Атлантическом океане… А какой твой интерес в этом?

— Я недавно сделал себе голландский паспорт, но пока не пробовал применять его здесь. Хотел спросить тебя, не нужен ли тебе попутчик в Америку?

— В хорошей компании путешествовать, конечно, веселей. Но, если я расскажу тебе лишь о некоторых, известных мне моментах, боюсь, ты усомнишься, надо ли тебе это? Кстати, советую тебе попробовать себя здесь в роли гражданина Нидерландов, чтобы реальней представлять задуманное.

— А что тебя настораживает? С голландским паспортом ведь никаких виз не требуется.

— Володя! Если бы всё сводилось лишь к наличию паспорта и безвизовому режиму.

— А что ещё? — наивно спросил он.

— Насколько я могу судить из своего небольшого опыта пользования этим документом в Англии, предъявителю такого паспорта могут задать массу неожиданных вопросов.