Остров Невезения

— ОК? — спросил он.

— Да, — ответили ребята.

— Спроси его про нас? — напомнили мне о цели визита.

— Парни хотят знать, почему их уволили, и возможно ли ваше сотрудничество в будущем? — тупо передал я.

— Мы были вынуждены расторгнуть отношения. И не только с ними. Нас вполне устраивали эти парни, но миграционная служба проверяла, и указала нам на документы, которые они признали поддельными. Потребовали расторгнуть трудовые отношения с этими работниками. Мы были вынуждены подчиниться.

Я коротко передал ребятам услышанное.

— Я вам что-то покажу, — вытянул он из ящика стола папку. — Работники миграционной службы подсказали нам кое-что. Это любопытно! — достал он из папки копии беженских удостоверений личности. Нашёл Толино и Васино удостоверения и призвал нас взглянуть.

— Ничего не замечаете странного? Обратите внимание на номера ваших удостоверений, — весело подсказывал он. Они одинаковые! Такого не может быть.

Факт очевиден. Но упрёка в его интонации я не слышал. Парень был искренне удивлён такому простому открытию и тем, насколько он сам был невнимателен, не разглядев такового. Он отобрал ещё несколько копий, и снова просил нас взглянуть на них.

— Смотрите, они уверены, что эти документы тоже поддельные. Как вы думаете, почему они так решили? — спросил он, и, не дожидаясь ответа, стал объяснять.

— Посмотрите, как здесь написаны цифры: 1 и 7. — Он указал карандашом на носик единицы и поперечину посередине семёрки. Они утверждают, что эти поддельные документы заполнялись самими работниками, но не английскими чиновниками. Действительно, мы так не пишем.

Он начертил на листе бумаги единицу в виде простой палочки, и семёрку, как кочергу.

— Вот, как мы это пишем, — показал он.

Мысленно я признал, что, и сам не придавал значения таким каллиграфическим мелочам, и поблагодарил парня за разъяснения. Возникла неловкая пауза. Парень, довольно улыбаясь, поглядывал на нас, и ожидал вопроса, или какой-то реакции.

— Понятно. Спасибо вам за подробное объяснение. Это действительно было интересно узнать, — ответил я, и взглянул на ребят. Мои соседи не нуждались в переводе. Они нетерпеливо топтались, я понял, что им хочется поскорей покинуть агентство.

— Тогда, до свидания, — попрощался я с общительным клерком, и мы вышли на улицу.

Парни выглядели сконфуженно. Из их разговоров, я понял, что, услышав всё это, они отказались от своих намерений проситься обратно на работу. Признали, что с ними ещё по-доброму расстались.

Субботу и воскресенье я пробыл в Саутхэмптоне. От соседей и других людей узнал, что Лена таки отозвала своё заявление из полиции, и её дружка вскоре выпустили. Адвокат посоветовал ей попросить убежище, ссылаясь на факты нападений и угроз её жизни. Она так и сделала. Однако, приняв, её заявку о предоставлении убежища, ей обеспечили таковое в специально отведённом для этого месте. Лену заботливо препроводили в лагерь для беженцев закрытого типа.

Париться там можно месяцами и годами, пока не примут решение о предоставлении или отказе тебе убежища. Если у просителя нет терпения ждать, всегда можно отозвать свою просьбу, и тебя быстро депортируют на родину.

В воскресенье вечером я вернулся в Лондон. А в понедельник мы продолжили работу в архиве. Оба испытывали обострение чувства рабочего понедельника. Fucking Monday morning feeling.

Очередной взнос платы за неуютную комнату, в которую суются любопытные соседи, усугублял наше хмурое настроение. Работы в архиве оставалось совсем немного, и мы молчаливо набросились на остатки, чтобы поскорее покончить с этой тоской.

После обеда мне позвонила наша обаятельная работодатель, и бодренько сообщила о своём желании продолжить сотрудничество. Договорились, что по окончанию этой работы, мы зайдём к ней в агентство, получим оплату и обсудим её новое предложение.

Работу в архиве сделали, и с облегчением покинули это место. Архивариус, довольный нашим вкладом в его запущенное хозяйство, расстался с нами тепло. Он выразил надежду на возможное сотрудничество в будущем. Услыхав такое, мы поспешили на свой автобус.

Дама в агентстве встретила нас по-приятельски. Поблагодарила за работу, вручила конверты с платёжками и обещала сегодня же перевести зарплату на наши счета.

— Парни, у меня есть для вас новая, возможно, постоянная работа. Если вам не понравится, найдём что-нибудь другое, — начала она.

— Какая работа?

— Это предприятие, торгующее аудио и видео продукцией. Они расширяются, им сейчас нужны дополнительные работники. Я думаю, вам это подойдёт.

— Где это находится, и в чём суть работы? — спросил я без особого энтузиазма, думая о своём.

Чтобы продолжать функционировать в Лондоне, надо хотя бы улучшить жилищные условия. А это — время для поисков и дополнительные расходы на жильё.

Полученные за неделю работы в архиве по 250 фунтов — это ничто в условиях Лондона.

— Это неподалёку от станции Leyton. С работой вас ознакомят на месте. Оплата, для начала, — шесть фунтов за час. Насколько я знаю, там часто предлагают поработать сверхурочно. За эти часы оплата по девять фунтов в час. Что скажите? — ожидала она нашей реакции и согласия.

Я безынициативно помалкивал, предоставив решать Егору.

— Нам бы посмотреть это место и подумать, — ответил ей Егор.

— Хорошо, парни. Вот вам адрес и координаты. Подумайте и ответьте мне о своём решении в течение завтрашнего дня. Послезавтра им уже нужны работники.

— Завтра мы вам позвоним, — обещали мы, уходя.

— Жду вашего ответа. Увидимся!

Выходя из конторы, мы увидели в приёмной чёрного парня, сосредоточенно заполнявшего анкету соискателя работы.

Прямо оттуда, мы поездом метро проехали до станции Leyton. Склад отыскали где-то в промышленных кварталах, между станциями Leyton и Leytonstone. По всем признакам, ничего шумного и грязного на этом складе не происходило. Мы склонялись к тому, что можно попробовать и посмотреть. Добираться сюда от нашего дома, рациональней было автобусом. Мы позвонили в агентство, и дали своё согласие. Нам предложили выйти на работу уже завтра. Мы обещали начать послезавтра.

Рабочее время начиналось с восьми утра, и это досаждало нам.

На входе в склад заседал дежурный мужик. Мы доложили, кто нас сюда направил. Он вежливо просил подождать минутку. К нам вышел некий бригадир и пригласил следовать за ним.

Цех наполовину был заставлен стеллажами.

— Вам объяснят, где, что и как находить, — указал он нам на стеллажи.

Другая половина пространства была загромождена поддонами и коробками с продукцией.

— Сейчас начнёте работать здесь, — кивнул он в сторону упаковок. — Идём обратно, — скомандовал он.

Вернувшись к проходной, он указал на дежурного.

— Приходя к восьми, отмечайтесь здесь. Потом, назовёте ему свои имена, он вас запишет. Теперь, раздевалка.

Мы зашли в комнату с рядами шкафчиков, большим столом и стульями. Несколько мужиков посиживали, сонно попивая кофе перед началом работы. Машинально обменялись приветствиями. Я загрустил.

— Если вам нужны шкафчики, переодеться или оставить какие-то вещи, выбирайте свободные. Пока всё. Возникнут вопросы, спрашивайте любого. И не забывайте отмечаться на входе перед началом и после окончания работы, — закончил он и поторопился обратно в цех.

Мы сняли с себя куртки и повесили их в шкафчиках. Молча, обменявшись вопросительными взглядами, вытащили из карманов бумажники и телефоны, рассовали по карманам штанов, и вышли.

На вахте мужик подал нам лист бумаги.

— Напишите свои полные имена и название агентства.

Мы сделали это/ и вернулись в цех. Там начали шевелиться по-утреннему хмурые дядьки.

Среди доставленных упаковок с продукцией, мужик поприветствовал нас и указал на три полных поддона с видеокассетами.

— Здесь несколько разных видов. Отбирайте по пятьдесят штук каждого наименования и возком отвозите к стеллажам, туда, где видеокассеты. После вам покажут, куда что ставить.