Остров Невезения

Нас никто не торопил и не доставал указаниями. Лишь несколько вежливых вопросов о наших впечатлениях относительно Лондона. Между собой мы разговаривали по-русски, но тихонько. С первых же часов работы у нас сложились с ним комфортные трудовые отношения. Он был занят чем-то своим, а мы — сортировкой пыльных папок.

Звонки на мой телефон зачастили. Я с благодарностью отметил его спокойное отношение к моим коротким телефонным разговорам.

Кроме звонков из Саутхэмптона, появились женщины бразильского происхождения. Из разговоров с ними, я понял, что Мария Алмеида это довольно распространённое имя в Бразилии. Одна пожилая женщина, отозвавшаяся на моё объявление, проявила живой интерес к моим поискам бразильской Марии. Надеялась услышать от меня подробную романтическую историю. Я обещал поговорить с ней по душам, если она перезвонит мне вечером.

Среди сваленных в кучу папок, встречались рассыпавшиеся. Я призывал на помощь нашего бригадира, и мы, вникая, в записи показаний свидетелей и копии документов, восстанавливали содержание повреждённых файлов. Этот поисковый творческий процесс заметно сблизил нас.

Освоившись, я переговорил с начальником о возможном сокращённом рабочем дне в пятницу. Тот не возражал, лишь выразил надежду на своевременное завершение работ. Это было нам вполне под силу.

Один из звонков к нему, был из нашего агентства. Я это понял из его кратких положительных ответов. Наша работодатель убедилась, нашли ли мы друг друга, и довольны ли нами? О нас он сдержанно, но уверенно доложил: «парни нормальные, работа идёт хорошо, и он всем доволен».

Во время часового перерыва на обед, мы зашли в ближайший паб, и заказали себе традиционные порции Fish&Chips c пивом.

Рабочий день закончили около пяти вечера. Особой физической усталости эта работа не вызвала, но день потрачен. Пока добрались до дома, уже никуда не хотелось. Новой почты не было.

Дома пришлось какое-то время повозиться на кухне. Выйдя, из кухни на задний дворик, я не нашёл там ничего интересного, хотя, в хорошую погоду, там можно будет комфортно отдыхать. Территория дворика обнесена глухим каменным, но не очень высоким забором. По бокам, за забором — дворы соседних домов, а прямо — неопределённая пустота. Я встал на брошенный во дворе стул и заглянул за забор. В сумерках вечера я разглядел большую территорию старого кладбища, возможно, уже не принимающего новосёлов. Хороший простор для отступления, подумал я, и установил стульчик под забором, для возможного прыжка через ограду.

Общения с соседями избежать не удалось. В разговорах на кухне, о жизни, нас тщательно расспросили о нашей работе. Я неловко уклонялся от вопросов о формальностях, связанных с нашим трудоустройством. Мы лишь честно ответили о самой работе. Но мне показалось, что нам не поверили. Во всяком случае, они удивились, услышав о работе в неком архиве, где требовалось складывать бумаги на полки.

Я осторожно выяснил, будет ли завтра днём кто-нибудь дома? Один, особо разговорчивый, тернопольский товарищ, признался, что пребывает в неопределённом состоянии поиска работы. Его я и попросил, оставить в целости всю завтрашнюю почтовую доставку. В ответ, он безразлично пожал плечами. Я понял его небрежный жест, как согласие. Егор, молча наблюдавший за нашим разговором, состроил мне гримасу полного недоверия всему, что обещал сосед.

Перед сном захотелось прогуляться, я вышел на улицу. За углом, на соседней улице работал невзрачный паб. Наверное, эту пивную посещают в основном жильцы ближайших кварталов. Пить пиво в роли новичка-чужака в окружении нескольких местных старожил, мне не захотелось. Я праздно пошёл далее. На другой проезжей улице я заметил неоновую вывеску Интернет-кафе, и направился туда.

Небольшое помещение было оформлено в стиле Hi Tech. Ни единого посетителя. За главного восседала молодая, чёрная девица и трепалась с кем-то по телефону.

— Почём Интернет сегодня? — спросил я её.

— Два паунда за час, — ответила она, едва оторвавшись от телефонной трубки.

Я положил перед ней фунтовую монету, Она, не прерывая разговора, указала мне пальцем с длинным крючкообразным ногтем на один из компьютеров. Я присел за компьютер и решил проверить почту на хот. мэйл. Просидел в ожидании минут пять, но сайт так и не открылся. Дежурная продолжала болтать и заливаться низким, хрипловатым смехом.

Вернулся к её столу. Она, словно не видя меня, продолжала говорить и посмеиваться специфическим утробным голосом. Я начал заводиться.

— Интернет не работает, — недовольно заявил я о себе.

— Что ты от меня хочешь? — раздражённо отозвалась она, прикрыв трубку ладонью.

— Хочу свой фунт обратно.

— Но ты пользовался Интернетом! — возмутилась та.

— Я лишь пытался. Интернета здесь нет.

— Что?! — скривилась она в брезгливой гримасе, и взглянула повнимательней на возникшее перед ней недоразумение. Хотела что-то сказать, вероятно, о моей внешности и акценте, но передумала. Достала из кассы фунтовую монету, шумно двинула-шаркнула ею по столу в мою сторону.

— Fuck off! [61] — прошипела она змеиным шёпотом.

Я опешил. Первым моим желанием было ответить ей взаимной грубостью. От души хотелось обозвать её обезьяной. Но благоразумно воздержался от искреннего проявления расизма. — Stupid monkey, [62] — лишь подумал я. Молча, взял свой фунт, и ушёл прочь.

Мне определённо, и всё больше не нравился этот тусклый, пустой район Восточного Лондона.

На следующее утро мы дисциплинировано прибыли к девяти утра в архив. Рассчитав, объём работы и отведённое нам время, мы, не торопясь, сортировали папки.

Обедать пошли в другой паб на соседней улице. И заказали себе те же Fish&Chips и пиво. После обеда, наш начальник проявил желание поговорить с нами. Он был явно доволен нашей тихой и слаженной работой. Как мне показалось, ему стало любопытно, что нас привело на эту временную работёнку?

— Вы где обедаете, парни? — спросил он, открывая двери архива.

— В пабе за углом, — коротко ответил я.

— А чем там могут накормить? — удивился он.

— Картошка с рыбой.

— Вы что! Это же совсем невкусно, — снова удивился он.

— С пивом, иногда можно.

— Пожалуй, иногда это можно скушать. — Согласился он. — Сколько агентство обещало вам заплатить за эту работу? — сменил он тему.

— По шесть фунтов за час, — ответил я.

— Для Лондона это маловато, — удивился он. — Надолго в Лондон?

— Посмотрим. Пока ожидаем завершения некоторых бюрократических дел, решили пожить здесь, посмотреть. Вынуждены подрабатывать.

— Понятно, — удовлетворённо закончил он короткий разговор.

Мне показалось, что для наших кратковременных отношений, он остался доволен, узнав, чем мы питаемся и зачем прибыли сюда из Амстердама.

Надо отметить привитую англичанам сдержанность и уважение к чужой частной жизни.

Двое парней, прибывших из Амстердама в Лондон, легко вызывают предположение, об их намерениях продать здесь зелье и наладить сбыт на будущее. Однако, промышляющие таковым, вряд ли пойдут подрабатывать в архиве, за шесть фунтов в час.

Он явно признал нас, как хороших парней. Насколько я разглядел его реакцию на мои объяснения, наши славянские акценты не вызвали у него подозрений. Он выглядел вполне спокойным и довольным сотрудничеством с нами.

Возвращаясь с работы домой, мы развлекались предсказаниями; о судьбе сегодняшней почты из банка, и посещалась ли наша комната любопытными соседями?

Под дверью, почтовой доставки не оказалось. Дверь нашей комнаты открывали, но всё оставалось на своих местах. Я прошёл в соседнюю гостиную комнату, и там нашёл два сегодняшних письма из банка на наши голландские имена. Они лежали среди прочей старой почтовой доставки. Конверты не были повреждены, хотя, наличие карточек в конвертах легко прощупывалось. Я оценил чью-то сдержанность и вернулся в нашу комнату.