В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

– Почему нет, мистер Уоттс? – ухмыльнулся Нотт. – Вы же отсиживаетесь при каждом удобном случае. Чем я хуже?

– Но мы не воины, – развёл руками Мейси, потихоньку оттесняя Уоттса себе за спину. – Что мы можем?

– Вы, например, прямо сейчас пытаетесь уберечь мистера Уоттса от моего гнева, – развеселился Нотт, – хотя, уверен, вас просветили о крайней неуравновешенности отпрысков древних семей. Не так уж вы трусливы и беспомощны, мистер Мейси. И всё же, чего вы хотите от меня?

– Защиты, – коротко ответил молодой Райт и, вздохнув, добавил: – Милорд.

– А ведь так оно и пойдёт, – Паркинсон аккуратно скатал пергамент, в котором минутой ранее увлечённо правил какой-то текст. Нотт от греха спрятался за свежим номером «Пророка», его уже тошнило от счетов и расписок. – Клятвы не клятвы, а через месяцок вся Британия будет знать, что ты, Магнус, готовишься к осаде. Причем, платишь галеонами и векселями Гринготтса, а не обещаниями непременно как-нибудь отдать долги.

– Не зуди, – буркнул Флинт. – Замотал ты мозги колыхать на ночь глядя. В наших черепушках места столько нету, сколько ты туда пытаешься впихнуть.

– За себя говори, – усмехнулся Ургхарт. – И что же ты ответил, Магнус?

– Что детей спрячу в мэноре, если вдруг начнётся, – тяжко вздохнул Нотт. – А что я должен был сказать?

Паркинсон с хрустом поскрёб загривок и решительно отодвинул оставшиеся пергаменты:

– Правильно сказал, но надо постараться, чтобы и не началось. Зачем нам полный замок полукровных сопляков? Тьфу, голова уже и у меня не варит. Квинтус, а по маленькой?

Флинт осклабился и лениво повёл рукой, призывая из резного поставца бутылку огневиски и четыре кубка – разномастных, но зато серебряных.

– Почему полукровных? – заинтересовался Ургхарт, щёлкнул пальцами и велел явившемуся домовику нарезать сыра и холодного мяса.

– А ты думал, мы на бирже в Косом дела ведём? – Паркинсон с интересом разглядывал доставшийся ему кубок. – Моргана-мать! Нотт, у тебя всё в замке старше Фламмеля?

Нотт только рукой махнул. Он до сих пор изумлялся детскому восторгу женщин, разбиравших завалы в донжоне. Он с лёгким сердцем спалил бы всё барахло – если триста лет не было нужно, то и впредь не понадобится. Но жены и дочери бойцов подняли гвалт, и теперь Нотт то и дело натыкался на занятные вещицы, заботливо расставленные по комнатам – кубки, блюда, шкатулки и прочую ерунду, чудом уцелевшую после векового забвения.

– Так вот, – Паркинсон с удовольствием опрокинул первую порцию. – Денежек жалко, и я ищу, где подешевле. Полукровки и грязнокровки за цену не держатся, сразу видно магловскую школу. Система скидок, слыхал?

– Это ты сейчас нас проклял? – хохотнул Флинт и разлил по новой. – Конкретно эти мужики показались мне толковыми, может и сгодятся на что.

Нотт опять вздохнул. Союзников он не искал, об этом и речи покуда не шло. Магнус просто приводил в порядок два мэнора – свой и Флинта.

У Малфоя мэнор был в порядке, да в таком, что Паркинсон едва удар не заработал. «Как? – шипел он, в волнении дёргая Нотта за рукав мантии. – Как этот павлин сумел настолько умно всё устроить? Он же сто лет может отсюда не высовываться!»

Кстати, о Малфое. Уже неделю носа не кажет. Пропал, как всегда бесследно и без предупреждения. Интересно, где его носит?

– Вполне может статься, – сказал Нотт, старательно изгоняя из мыслей образ Люциуса в полосатой азкабанской робе, – что в ближайшем будущем в ход пойдут не галеоны, а мои долговые расписки. Торговцы, верящие на слово и не задирающие цену, нам понадобятся. А детвора… Прокормим, поля рядом.

Ургхарт покивал и достал из кармана измятый пергамент:

– Теренс спрашивает, остаться ли на каникулы в замке? Там какая-то возня непонятная.

– Зачем? Пусть дома побудут, – Нотт улыбнулся. – Да и соскучился я по сыну. Наливай, Квинт, чего сидишь?

– Мистер Гарри Поттер, сэр! Проснуться, пожалуйста, сэр! Уже утро, сэр, вы опоздать, – Гарри застонал и накрыл голову подушкой. Он совершенно не выспался, и идти на занятия не хотелось. – Мистер Гарри Поттер, сэр, пожалуйста!

– Мистер Гарри Поттер, сэр! – рявкнули над ухом, и Гарри в панике вскочил, запутался в одеяле и чуть не рухнул на пол. – Уймите своего домовика, задрал причитать! А потом соберите жопу в горсть и валите в умывальню, сэр!

– И тебе доброе утро, Нотт, – пробурчал Гарри, раздёрнув полог, отчаянно зевнул и попытался разлепить хотя бы один глаз. – Чего разорался?

Их с Теодором только вчера вечером отпустили из Больничного крыла, сдав на руки хмурому и чем-то раздражённому Снейпу. Остальные пациенты покинули госпиталь ещё в воскресенье вечером, причём Пьюси ушёл с большой неохотой. Остаток воскресенья он так и проспал у Поттера под боком, а следующие два дня навещал Гарри – сидел, молчал и рассеянно улыбался.

Малфой тоже забегал: передавал Гарри очередной пирог, скандалил с Пьюси, огрызался на Нотта и корчил из себя паиньку, едва завидев мадам Помфри. Хорёк, что тут скажешь.

Гарри опять зевнул, кое-как сполз с кровати и надел тёплый халат, поданный сияющим от счастья домовиком:

– Мистер Гарри Поттер вернуться, мистер Гарри Поттер, сэр, скучать без верного Динки.

Гарри хихикнул.

– О, Мерлин трижды величайший, – Малфой раздвинул полог на своей кровати и первым делом махнул палочкой, согревая домашние туфли и халат – в спальне было холодно, хотя и не так, как в коридорах, где стены покрылись инеем. – Доброе утро, господа! Здравствуй, Гарри, как спалось? Нотт, скотина, что тебе неймётся? Приличные люди ещё почивать изволят.

– Спокойно, леди, не нужно пищать, – Нотт, по своему обыкновению, был одет лишь в пижамные штаны, и Гарри поёжился, глядя на него. – Ничего я не орал, вон Забини дрыхнет ещё.

– С тобой поспишь, – хмурый Блейз завозился в своей постели, медля вылезать из-под одеяла. – Ты, Нотт, грубиян и невежа, перебил мне такой сон!

– Я перебил тебе, морда бесстыжая, отработку у Маккошки за опоздание, – Теодор перекинул полотенце через плечо и вышел из спальни, бросив напоследок: – Шевелитесь, неженки.

Драко и Блейз хором фыркнули, а Гарри тяжко вздохнул – ему вспомнился Дадли. «Ничего, – утешил он сам себя, – скоро каникулы. Ещё совсем немного осталось потерпеть».

– Удивительный хам, непробиваемый просто, – раздражённо бубнил Забини, запахивая халат. – Иногда мне хочется его ядом напоить.

– Напои амортенцией, – усмехнулся Малфой, – на Азкабан не тянет, а будить тебя станут очень нежно.

– Много чести, – отмахнулся Забини. – Я боюсь представить нежность в его исполнении. Что ты творишь?!

Гарри, морщась и шипя ругательства, пальцами раздирал спутавшиеся за ночь кудри. Окрик заставил его вздрогнуть и в изумлении уставиться на Забини:

– Причёсываюсь. А что не так?

– Вот видишь, Малфой, всего несколько дней в обществе этого наглеца – и вот, пожалуйста! – милый и красивый мальчик превратился в такое же грубое чучело. Портить эти чудные волосы! У тебя совесть есть?

– Нет! – рявкнул Гарри, борьба с непокорными патлами окончательно похоронила его хорошее настроение. – Отстань, Блейз, со своими глупостями.

Забини удручённо покачал головой, ткнул в Гарри палочкой и нараспев проговорил какую-то латинскую фразу.

Гарри её не расслышал, потому что запоздало вспомнил вторую по важности магическую заповедь: «Вали из-под прицела!». Главная же заповедь, по словам грубияна Нотта, гласила: «Бей первым!»

В результате Гарри шарахнулся в сторону, и Блейз слегка промазал. Причёска у Поттера осталась прежней, а вот каждая ниточка его тёплого махрового халата завилась аккуратной спиралькой.

Малфой подозрительно хрюкнул, но когда злющий Гарри уставился на него, на морде у Хорька не было и тени улыбки.

– О, Блейз, – сказал Малфой голосом пай-мальчика в беленьких чулочках, – разве можно быть таким неосторожным? А если бы Гарри пострадал? Ай-яй-яй.