Стихотворения и поэмы

«От моря Черного до Вислы, по равнинам…»

* * *

От моря Черного до Вислы, по равнинам,

Прочерченная мной, чернеет борозда.

Вам нужен паспорт мой, — вот он — в груди

рубином

Горящая звезда!

Вы, в гипс одетые охранники! Мятежный,

Шагаю мимо вас я с гордой головой.

Нет, сердцу моему не нужен галстук нежный,

На нем победно бант багреет огневой!

Во всех краях мой лик блуждает, полыхая,

И вызов головы, и сердца гневный зов.

Ну, обыщи меня, плешивых стражей стая, —

Мрак Вавилонии^[2] на дне моих зрачков!

Россия! На горе зеленой свет нетленный!

Готова жребий ты, назначенный судьбой,

В свой судный день принять во имя всей

вселенной, —

Поэт-скиталец, я неразлучим с тобой!

1920

Перевод Д. Бродского

«Строем призрачным деревья высятся по берегам…

* * *

Строем призрачным деревья высятся по берегам.

Словно тихая молитва, льнет земля к моим ногам.

Моего благословенья просят близи, жаждут дали.

Ветерок прохладу сеет, а пожнет ее — едва ли.

Выси пенятся, как поле, урожай бураны жнут...

И во всех краях под солнцем мою песню люди ждут.

1921

Перевод Д. Маркиша

«Бросайте меня от сиянья к сиянью!..»

* * *

Бросайте меня от сиянья к сиянью!

Вот вспенилось небо пшеницею дня...

К рожденью от радостной тайны слиянья

И выше, о бури, несите меня!

Разлито мое босоногое солнце —

Багровый язык в голубом бубенце...

Какой своевольной сегодня проснется

Заря в синестенном отцовском дворце!

Зовет меня солнце. Так сердце — губам

Зари своевольной, а губы отдам

Сердцам опаляющих звезд и планетам.

Лечу я вослед за слепительным светом...

Не хмурься, отец! Отпусти меня, мать!

Я к солнцу лечу. Не хочу опоздать!

1921

Перевод Д. Маркиша

НА ЗАКАТЕ

НА ЗАКАТЕ

Как паруса, истаяли желанья,

И к ветлам на ночлег стучится ветерок.

Подняв серебряного месяца рожок,

Колдуют сумерки молчаньем.

Вот он, причал. Уткнусь, подобно утлому челну,

Сложу, как весла, легких рук тростинки

И золотым пескам шепну:

«Подвиньтесь для еще одной песчинки!..»

1921

Перевод Н. Вольпин

«Дайте мне напиться, камни древней славы!..»

* * *

Дайте мне напиться, камни древней славы!

Вот моя рука вам, гибкая, как плеть.

Я не потревожу вас, камни. Сквозь века вам

Песни бессловесные телом буду петь.

Принимай, безмолвье, молодого гостя!

За порогом времени мир притих во мгле…

Я найду Адамовы обветренные кости,

Я их разбросаю по живой земле.

Пересохло горло, в глазах туман кровавый,

Жарко бредят губы ледяной водой...

Дайте мне напиться, камни древней славы!

Я вернусь к вам, камни, с песней молодой.

1922

Перевод Д. Маркиша

«Мне кажется, что я в пылающем лесу…»

* * *

Мне кажется, что я в пылающем лесу.

Летят деревья в едкой дымной горечи...

Горе мне!

Простая колыбель моя -

Язык в багровом зеве выси знойной.

Летят деревья - дерево-огни...

Мама!

Свое лицо ко мне ты наклони.

О, мама!

Сделай так, чтоб не было мне больно!..

За мной крадутся все деревья следом.

Летят их листья - рой гудящих ос.

А лес - горит! Покой ему неведом.

Один, один иду я, наг и бос...

Взбесившийся огонь не трогает меня.

Трещат, пузырятся лишь ноги от огня.

О, мама!

Сделай так, чтоб не было мне больно!..

Я на руках твоих. Так пусть клубится чад!

Ты колыбель моя, нас нет родней на свете...

Но лопаются пальцы и трещат,

И тащит, тащит за волосы ветер.

1922

Перевод Д. Маркиша

«...И ночью ветреной…»

* * *

Л. Резнику^[3]

...И ночью ветреной,

Себе совсем чужой,

Я встану на горбатой мостовой —

Бездомный гость,

Обломок бурелома —

И заблудившемуся

Ветвью укажу

Дорогу к дому...

1922

Перевод Д. Маркиша

«Что делать сердцу в изъязвленном доме…»

* * *

Что делать сердцу в изъязвленном доме,

Где тишь да гладь, где дымный каганец

Коптит в углу да мышь скребется, — кроме

Как мерить скуку из конца в конец?

Гей, деды крепкие! Всем вашим поколеньем

Вставайте из могил! Не испросив судьбы,

Мы по векам сбежим, как по ступеням,

В далекий мир отваги и борьбы.

Что делать сердцу в глиняном квадрате,

Как не таскать тоску от шкафа до кровати,

Ложиться спать, за стол садиться с ней,

Нести ее за пазухой до гроба?..

Один мой глаз как камень мертв, а оба —

Рек Вавилонских горше и страшней.

1922

Перевод Д. Маркиша

«Жалок трон попугая, обтянутый в бархат линялый…»

* * *

Жалок трон попугая, обтянутый в бархат линялый,

На плече у шарманщика... В горле не песня, а ком...

Выклюй, выклюй конвертик, зеленый, сиреневый, алый,

С мандрагоровым корнем или с жестяным

перстеньком!..

Что ты вытянешь мне? Путешествие? Каторгу? Счастье?

Я пленен и заранее предугадать не могу...

Деревянный корабль снаряжается в плаванье, снасти

Убираются, сердце безумствует на берегу...

Ночь меня обнимает, и вещая птица пророчит...

Ночь меня обнимает... Но что же, но что ж из того,

Что объятиям женским подобны объятия ночи,

Что по-женски бескрайно и жадно ее торжество!

С головы и до пят охлестнув меня пламенем летним,