Стихотворения и поэмы

Все двадцать с лишним лет поток лучей

струится, —

Так быстрину свою Нева несет в залив.

Ты, как броней, прикрыт своим стальным

рассветом.

Пусть захлестнуть петлей тебя грозит беда.

Ты грозен, Ленинград, и страх тебе неведом,

Ты славой осенен, бессмертен навсегда.

Береговой гранит готов идти на приступ,

А камни мостовой годны для баррикад, —

По ним когда-то шли на гибель декабристы,

Доныне клятву их торцы твои хранят.

Потомки берегут погибших предков славу,

С оружьем в бой идут полки мастеровых.

Недаром шел народ в январский день кровавый,

Недаром кровь текла на площадях твоих.

Как прежде, конь Петра над постаментом вздыблен,

И всадника никто не выбьет из седла,

Творенья рук его поныне не погибли,

А сталь его меча по-прежнему светла.

Окно прорублено, чтоб лился свежий воздух,

Никто замуровать его не сможет вновь.

Над невскою водой стоят в дозоре звезды,

Рожденные в боях гражданскою войной.

Вся Балтика встает, бескрайна и сурова,

Всю глубь она тебе вручает, Ленинград!

И вновь Балтийский флот берет сегодня слово,

Патроны в гнездах лент, как светлый шрифт, горят.

Пылают заревом вокруг тебя просторы,

Как в час присяги шелк трепещущих знамен.

Недаром объявил когда-то залп «Авроры»:

Не будет Петроград врагами осквернен!

Ты ночью окружен, ты скован затемненьем,

Но светят, как всегда, лучи далеких звезд.

Ты встал, как броневик, тот, на котором Ленин

Когда-то пред тобой во весь поднялся рост.

К тебе, мой Ленинград, ефрейтор руки тянет,

Он хочет кандалы на нас с тобой надеть.

Увидит он в бинокль твой силуэт в тумане —

Последнее, что сможет разглядеть.

1942

Перевод А. Ревича

ПАТРУЛЬ НАД МОСКВОЙ

ПАТРУЛЬ НАД МОСКВОЙ

Когда сумерек видишь игру,

Хмурым дождиком город осыпан,

Поднимается в небо патруль,

Чтоб Москву охранять неусыпно.

Грозен в небе металла отлив,

Долго рокот в сознании длится.

И, любовь глубоко затаив,

Сыновей провожает столица.

Свет из окон не льется. Взгляну —

Фонари все потупились молча.

И патруль устремлен в вышину —

Баррикадой от вражеских полчищ.

Крылья гнев опалил сгоряча,

В сердце — пламень горит безысходно.

Не коснется рука палача

Нашей первой столицы свободной!

С каждой улицы — дым боевой,

Площадь каждая — ширь громовая.

И патруль над моею Москвой

Так бесстрашно и гордо взмывает.

Ястреб ринулся с лету в грома,

Но в наш город прорваться ему ли?

В окнах свет погасив, все дома

Встали рядом, уста сомкнули.

Каждый камень ответит, что тля

Не подточит величье стальное.

Неприступна родная земля,

Неприступно и небо родное.

Пусть же враг свои когти вберет,

Не страшимся их дьявольской меты.

И размеренным шагом грядет

Слава битвы в столицу планеты.

И, вечерний чертеж опаля,

Пламень битвы и зорок и страшен.

Дали слушают голос Кремля,

Орудийную летопись башен.

Векового труда маета

Создавала столицы обличье.

И ничья не наступит пята

На ее вековое величье!

Вся до пояса в глыбах песка

И с мечами прожекторов-стражей,

Вся она для врага далека,

И была и останется нашей.

В небе снова сгущается мгла,

Всё покрыто густой синевою,

Только Кремль подымает крыла,

Как надежный патруль над Москвою!

1942

Перевод Г. Левина

НЕТЕРПЕНИЕ

НЕТЕРПЕНИЕ

Подобно капелькам, что ветер сдул с ветвей,

К вагону брызнули с нагой ветлы пичуги.

С вокзала хмурого, из Пензы, всё ясней

Уже видать тебя, Москва, сквозь дымку вьюги.

Шум площадей твоих уже коснулся нас,

И хлеба твоего отсюда запах слышен.

На улицах твоих гремит: «В последний час», —

И люди головы приподнимают выше!

И телеграфные столбы всю ночь, весь день

Колдуют, душу жгут одним предназначеньем:

К тебе! — сквозь ропот рощ и дрему деревень

По снежным, до небес поднявшимся ступеням

Мы к ночи думаем уже в Рязани быть,

От позывных твоих проснуться в час рассветный...

Уже невмоготу мне песни впрок копить,

Нет сил тебя так жаждать безответно!

1942

Перевод Р. Морана

ВО СНЕ Я ВИДЕЛ МАТЬ

ВО СНЕ Я ВИДЕЛ МАТЬ

Светает за окном... Доехать бы скорее!

Мне слышен стук колес... Уже не задремать.

Во сне я видел мать, и на душе светлее,

Мне так легко всегда, когда приснится мать.

Шлагбаум за окном. А строй гусей гогочет,

Нетерпеливо ждет, пока пройдет состав.

Бежит локомотив и тянет дыма клочья,

Дремоту гонит прочь, протяжно засвистав.

О, сколько сотен верст в дороге я измерил,

О, сколько долгих дней она меня трясла!

Приснилась мне Москва. Входила мама в двери,

Горячие коржи в переднике несла...

Ни слова не сказав, в глаза взглянула прямо, —

Должно быть, поняла: совсем другим я стал...

И оборвался сон... Ответь мне: где ты, мама?

Всё тише стук колес. В окне плывет вокзал.

1942

Перевод А. Ревича

«Забудь, пират, что есть спасенье позади…»

* * *

Забудь, пират, что есть спасенье позади,

Когда выходишь в рейс на пиршество разбоя.

В последний раз на берег погляди,

Он больше не возникнет пред тобою.

Простись с душой преступною своей —

Ревет прибой, норд-остами клубимый,

Стальные каски на крестах снастей

Угрюмо сгрудились в морских глубинах

И ждут тебя в слоистой тишине,

Расставленные смертью, как виденья.

Поведай своякам в их беспробудном сне,

Какое царство им досталось во владенье!

Какой дремучий край, с угодием каким

Зеленых топей и бездонных ямин!

И черный вымпел плещется над ним,

И водит рак по свастике клешнями.

Колышется, травой обвитая кругом,

Колонна кораблей с бронею заржавелой,

У борта каждого зияющим нутром

Чернеет «юнкерса» распластанное тело.

Припав к штурвалу, задремал пилот,