Лучшие друзья (СИ)

– Рен, ты силён, никто не спорит, но... – поражаясь тому, сколько же в Тао силы воли, которая позволяет ему идти дальше, несмотря на ослабляющую его боль, начал свои возражения даузер.

– Вот и не спорь, Дител, а лучше действуй, – не собираясь стоять на месте и рассуждать что да как, жёстко поставил на место детектива Рен. – Зная Асакуру, он уже, скорее всего, нашёл Шварца, а это может означать, что он либо его остановил, либо...

– Зная господина, здесь не может быть иного, Рен, – бескрайне и глубоко веря в Асакуру, абсолютно серьёзно прервал домыслы раненного друга Умемия, который не тратил время на уговоры, а лишь закинул здоровую руку шамана на своё плечо, при всём притом сам слегка присев для удобства не такого высокого в сравнении с ним Тао.

– Выдвигаемся, – осознав, что спорить и правда бесполезно, скомандовал Лайсерг, ослабив кулон поиска и развернувшись на интуитивном уровне налево, чтобы начать поиск Йо, однако как только он это сделал его кристалл против воли хозяина загорелся ярким светом, обозначающим приближение кого-то или чего-то.

Но даже без этого сигнала, заставившего Дитела удивиться и нахмурить брови, было слышно чьё-то взвинченное до предела и более того – просто невероятное по скорости приближение. Из глубины тёмного и непроглядного коридора, который позволял видеть только в метрах двух-трёх от себя, слышались отчётливые стуки каблуков очень дорогих мужских ботинок.

Странное чувство сковало всех героев моментально: то ли от неожиданности, то ли из-за той странной ауры, которая становилась всё ближе и ближе. Она несла в себе ярость, да. Разрушение, безусловно. Однако как-то спохватиться и принять меры для контратаки шаманы почему-то не смогли. Их словно парализовало и они лишились всех шести чувств особенно в тот миг, когда в поле зрения появился парадоксально неожиданный субъект.

Глубоко голубые глаза, ещё секунду назад до столкновения с шаманами горевшие яростью и жаждой мщения, не потеряли своей свирепости, однако приобрели едва заметное удивление, когда негаданный гость выбежал прямо перед спасателями Земли. Тяжело дыша и ловя ртом воздух, которого ему явно не хватало, аристократ оказался практически лицом к лицу с тем, кого он долгое время считал самой огромной проблемой, самым вредоносным вирусом на планете, в то время как сам этот зеленоглазый «вирус» не мог и с места сдвинуться.

Слегка приоткрытый рот, взор похожий на то, когда видишь, как погибают твои близкие – и всё это выражало в даузере не просто удивление или ошеломление, а настоящее и сотрясающее его сознание потрясение, ведь он и предположить не мог, что всё выйдет так, как он себе совершенно не представлял. Ни они нашли Шварца, а он – их. Вот он! Стоит перед шаманами, к жизни каждого из которых он приложил свою руку и оставил там глубокий след. Однако ни ненависть была видна в его глазах к тем, кто, казалось бы, должны быть ему врагами, а мимолётное ликование и облегчение, что и заставило героев застыть в оцепенение.

Обмен неожиданностями был не столько долгим, сколько волнительным. Стоило только аристократу выдохнуть так, словно он не поверил в собственные намерения, и направиться вперёд спешным шагом, перерастающим снова в бег, как в тот же миг малахитовый взор детектива вздрогнул, сузился, а рука резко дёрнулась к оружию, мощь которого была остановлена всего лишь одной... фразой.

– Угомонись, Дител, – с таким видом, будто он устал играть в кошки-мышки, выдал Генрих, совершенно не испугавшись уже направленного на него пистолета, по сути, так и оставшегося в таком же положении, когда его владелец парализованным взглядом наблюдал, как мимо него проносится светловолосый аристократ, явно изменивший свои цели, мотивы и стремления.

В этих глазах, уставших от несправедливой именно к нему жизни, Лайсерг впервые увидел эмоции, говорящие о том, что когда-то ему сказала Анна. Генрих – человек, умеющий чувствовать, мыслить и имеющий свою историю жизни, которую Дител никогда даже не хотел слушать и самое главное – слышать.

– Помогите Асакуре! – убегая дальше и не встретив на своём пути никакого даже малейшего сопротивления, так как остальные друзья детектива были не менее шокированы этой встречей и её энергетикой, крикнул Шварц, скрываясь в тени коридора, тянущегося вглубь города.

Молчание сохранилось даже после нескольких секунд, когда бег немца перестал доноситься до слуха героев. Все стояли на местах, будто приклеенные или покрытые застывшим бетоном, и лишь спустя некоторое время смогли переглянуться между собой, откинув прочь все похожие, как две капли воды, мысли, и в один голос произнести:

– Это что сейчас было?

Лишь даузер всё так же продолжал смотреть вслед былому присутствию аристократа, которого уже не было ни видно, ни слышно.

– Какого чёрта вы его пропустили?! – тут же обвинил Трей всех, кроме себя. – Он же был прямо перед нами!

– Но, несмотря на то, что мы были на таком расстоянии, да и застигнуты врасплох, он не попытался нас убить, – пребывала в растерянности Юи, которая была готова поклясться, как и остальные, что они почувствовали исходящее от Шварца защитное поле, полностью выбивающее их из строя и не дающее даже шанса на защиту.

– Подождите, – внезапно очнулась, будто ото сна, златовласка. – Он сказал: «Помогите Асакуре». Значит Йо в опасности?!

– А что если это ловушка?

– Трей, почему-то мне кажется, что он не врал!

Все эти дискуссии относительно того, сказал ли Шварц правду, и если да, то что вообще происходит с привычным противостоянием добра против зла, звучали в голове детектива эхом, однако каждое из предположений было им осмысленно. Он смотрел вперёд, не отрываясь, словно опять ожидая того, что Генрих выбежит к ним навстречу и сделает то, что должен был, опираясь на свой моральный компас зла. Однако ничего не происходило, кроме как осознания того, что детектив в очередной раз ошибся.

Все люди могут меняться, и часто бывает так, что не по своей воле. Боль, ненависть, страх – всё это плод человеческих деяний. Люди причиняют столько страданий друг другу каждый день, и даже сами не замечают этого. А порой, когда нет сил больше терпеть несправедливость, наступает время коренных переломов, которые могут стать намного больнее, чем телесные, и которые залечить весьма не просто. Ломается личность – ломается душа...

– Лайсерг, в чём дело? – аккуратно дотронувшись до плеча детектива и почувствовав, как он вздрогнул от того, что его вернули обратно в реальность, где ребята всё ещё весьма оживлённо дискутировали о том, можно ли доверять словам Шварца, который напустил туману и сделал очевидные вещи неясными и полными сомнений.

– Найдите Йо, – не сводя взгляда с темноты длинного коридора, негромко произнёс Дител, однако его чистейший приказ был услышан всеми и встречен с недоумением. – Сара, останься с Рио, – вверил свою любимую другу, который не пожалеет жизни ради её безопасности, дополнил Лайсерг в тот же миг сорвавшись на бег и устремившись безоглядно вперёд, вслед за Генрихом.

– Лайсерг, ты куда?! – прокричал ему Трей, но, не получив ответа, прошипел: – Чёрт, – и уже намеревался побежать за другом, как вдруг высокий голос Рио остановил его на месте, едва не дав ему споткнуться.

– Стой, Трей.

– Он же не справится с ним в одиночку! – осуждая байкера взглядом за излишнюю спокойность, указал в сторону убегающего Дитела рукой северянин, между бровей которого образовалось немало холмов.

– Он и не собирается с ним справляться, – вновь серьёзно и как-то очень похоже смотря вдаль, как и даузер пол минуты назад, ответил с твёрдостью Рио, глаза которого бегали от догадки к догадке, которые посетили и голову детектива, после чего байкер вздрогнул всем телом, будто через него пропустили ток, затрещавший в костях, а в его взгляде появился испуг и мольба к друзьям. – Мы должны срочно найти господина Йо!

– Сара! – внезапно вслед за обеспокоившим всех призывом байкера воскликнула Сели, из-за чего шаманы резко обернулись и увидели, как за детективом, надоумившим себя на что-то, помчалась также без оглядки молодая англичанка, чьи руки тряслись от страха, но чья воля была крепче стали.