Лучшие друзья (СИ)

– Не только ты и Трей становитесь сильнее от изнурительных тренировок, – загадочно улыбнувшись то ли от самой мысли, что он сумел поразить своих друзей, то ли от того, что Элиза тихонечко прижалась щекой к его плечу, мягко ответил Фауст.

– А ну-ка рассказывай побыстрее, я хочу знать, что же у тебя за тренировки такие, – загорелся от любопытства Рио, опережая вопросы своего учителя и приготовившись слушать в два уха о том, что же там такое сверхфантастическое практикует Фауст.

– Да, мне тоже интересно, – всё так же хлопая ресницами, поддержал байкера Йо. – То, что ты сделал, было невероятно. Я бы тоже хотел так научиться, чтобы быстро лечить себя каждый раз, когда Анна даёт мне подзатыльники.

– Господин, это бывает крайне часто, и если Вы будете заниматься самолечением, то, скорее всего, истощите собственное фурёку, – повесив голову, с прискорбием напомнил Умения.

– Ты прав, – полностью погрузившись во мрак безнадёжности и суровой реальности, тоже стал мрачнее тучи Йо.

– Но я не использовал фурёку, Рио, – поправил байкера Фауст.

– Нет? – изумился Умемия, переглянувшись с учителем и снова посмотрев на некроманта.

– Нет, – покачал головой Фауст. – Я использовал силу собственной души.

– Силу... собственной... души? – поочерёдно уяснив в своей голове эти слова, но так ничего и не поняв, повторил вслед за ним Йо, никогда раньше не слышав о подобном.

– Именно так, – подтвердил Фауст, обхватив хрупкую ладонь своего хранителя и любимой девушки, которая как будто бы застряла между миром живых и миром мёртвых. – Этому я научился в тот день, когда мисс Анна вернула мне мою драгоценную Элизу, и с тех пор я неустанно совершенствуюсь, – после его слов, не дающих чёткого ответа, последовала подталкивающая к продолжению, причем детальному, тишина, из-за чего Фауст ещё раз усмехнулся, испытывая на себе сгорающие от нетерпения, любопытные взгляды, и продолжил: – Вы же знаете, что фурёку – это сила духа, с помощью которого мы сражаемся в турнире, – Рио и Йо как-то по-глупому угукнули в унисон и кивнули. – Но помимо того, что с его помощью можно сражаться, многие шаманы могут и лечить.

– Это ведь здорово, разве нет? – не понимал Асакура, почему Фауст неожиданно начал говорить об этом с некой грустью или досадой.

– Да, но всё не так просто, – согласился Фауст, но в то же время расстроил светлые представления Йо о беззаботной жизни. – Из-за того, что духи неживые, они не могут обладать и самое важное – отдавать нам безграничную силу. Но в то же время они вечны, и со временем всё, что они отдают, они могут восполнить.

– Именно поэтому у нас иногда исчезает фурёку, а потом со временем она восстанавливается? – догадался Рио, какое именно явление описывает некромант, на что тот кивнул.

– Многие вещи можно совершить и многие болезни можно вылечить с помощью фурёку, если знать, как её правильно использовать, – продолжил Фауст. – Однако насколько бы сильным ни был дух, он не сможет победить смерть. В этом случае единственное, что может помочь – это сила души самого шамана.

– И в чём же разница между ними? – поинтересовался Рио, чувствуя, что действительно, как и сказал Фауст, не всё так просто, как кажется на первый взгляд.

– Наша душа сильна, но не вечна, – снова ответил с долей печали некромант. – Каждый день и каждый час мы становимся на шаг ближе к смерти, и остановить это нельзя. Увы, наши души могут быть сильным оружием или верным спасением, но восполнить свои силы она не может. Вот почему мы стареем и, в конечном счёте, умираем. Находясь в живом теле, души не умеют регенерировать.

– Подожди, – на секунду испугался от своей догадки Йо, – но ты ведь только что сказал, что использовал силу своей души, чтобы вылечить меня, получается...

– Нет-нет, – засмеялся Фауст, – такие пустяки отнимают от моей жизни лишь секунды, ну, возможно, минуты. Жизнь шаманов длиннее, чем простых людей. Мы можем жизнь до ста пятидесяти, так что какие-то минуты – это ерунда.

– Никакая это не ерунда, Фауст, и прошу: больше не делай так, – скребущееся чувство вины за пускай и добровольно отданные, но всё же чужие минуты жизни друга не давало Йо теперь покоя. Казалось бы, минута – пустяк, однако кто знает, возможно, этой самой минуты ему не хватит в конце.

– Поверьте, мисс Анна пожертвовала гораздо большим временем своей жизни, чтобы вернуть мне мою Элизу, поэтому я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе, Йо, стать королём шаманов.

– Но госпожа жива, а значит победить смерть – не так уж и сложно, – подметил Рио очевидную лишь на первый взгляд истину, пока Йо задумчиво переваривал полученную информацию о том, что Анна отдала не минуты и не дни, а, возможно, целые года для того, чтобы подруга Фауста снова стала живой.

– Проблема в другом, Рио, – ещё сильнее прижав к себе молчаливую девушку, ответил Фауст. – Моя милая Элиза лишь на половину человек, мисс Анна не сможет вернуть её до конца, не заплатив за это собственной жизнью.

Услышав это, понимание действительности пришло само собой. А ведь и правда Элиза была лишь наполовину человеком и лишь наполовину духом. И каждый день был похож на предыдущий. Она молчаливо шла за руку с любимым, разговаривая только с ним и только силой взгляда, которую понимал только он. И это всё делало её лишь отголоском жизни живых и жизни мертвых.

Было ещё множество того, чего она не могла, как простой человек: не пить, не есть, не спать и, пожалуй, самое страшное для влюблённых – не иметь детей. Такая жизнь, которой можно наслаждаться лишь наполовину, была не многим по плечу, чем мог похвастаться Фауст, которому было достаточно лишь её присутствия, либо прикосновения. Остальные могли жить только по правилу: «Либо всё, либо ничего».

– Получается: жизнь за жизнь? – с некой досадой, теперь прекрасно понимая всю печальность данной силы, поинтересовался Йо весьма очевидным. Сила собственной души и правда поражает, однако она не может регенерировать так же, как «бессмертные» духи, из-за чего становится либо абсолютно бесполезной, либо... ведёт к тому, что не все будут, в конце концов, счастливы.

– Пока что да, но я надеюсь, что со временем я найду выход: он должен быть, я верю в это.

На одной вере невозможно всё вернуть, как было раньше. И сейчас, когда выхода так и не было найдено, когда свет надежды практически угас, иного выбора не было, кроме как сделать всё ради той, кто была дороже собственной жизни.

Спустя годы воспоминания, пускай и не вполне осознанные, так как застилающая разум боль уничтожала шамана изнутри, всё же дали о себе знать, замаячив на горизонте спасительным светом. Для одних он нёс спасение, а для других скорбь и пустоту в сердце.

Ну а как? Как иначе можно прожить жизнь, когда в ней не будет лучшего друга или любимого человека?

Сил не осталось. Фуреку на нуле. А в остатках мыслей шамана была лишь одна слабая и безрадостная перспектива, но являющаяся последней надеждой.

Тяжело дыша и дрожащей от усталости рукой взяв холодную, как лёд дальнего севера, ладонь девушки, чья душа уже покинула её бренное и, увы, смертное тело, Йо практически ничего не видел перед собой. Настолько истощив себя, что его сознание было готово тактично удалиться, предупреждая шамана об этом пляшущими черными пятнами перед глазами, Асакура упорно шёл против всего, на чём стоит белый свет. И он как будто бы не замечал того, что находится без сил, что вот-вот потеряет сознание, ему элементарно было не до таких мелочей, потому что в голове уже давно было принятое решение, возможно, не совсем правильное, смотря чужими глазами, но для него единственно верное.

Он не сможет дать ей умереть, а самому жить дальше. Пускай и не с ним, но она обязана была жить. Почему? Шаман сам толком не знал и не хотел разбираться. Он лишь желал всем своим добрым и любящим сердцем, чтобы Анна – та самая гордая, но его Анна – освещала этот миг своей редкой улыбкой, чтобы её беспристрастный взгляд ещё долго заставлял друзей содрогаться и восхищаться её силой. И пусть она будет принадлежать другому, возможно, даже Шварцу, но Йо хотел, чтобы она жила, возможно, со временем забыла его, что казалось вероятным только сошедшему с ума от любви шаману, и наконец стала счастливой. Чтоб по её светлому и уютному дому бегали маленькие детишки, веселясь и резвясь. Чтобы потом она встретила старость в кругу дорогих и близких людей, бросаясь при этом попкорном и ловя себя на мысли, что даже спустя годы она всё так же счастлива.