Хмельная музыка любви

— Экая ты, Лукерья, упрямая. Нет, чтобы музей, Лувр, к примеру, посетить.

— Я посетила.

— И что?

— Красотища. Могу подробно рассказать. Я записала все. Не думайте, что если из деревни, то только коров доить умею.

— Ладно, — примирительно проговорил Савва. — Про Лувр потом расскажешь. Меня Ира интересует. Как ты ее довезла, как в клинике разместила. Как доктор этот, хорош или плох?

— Довезла хорошо. Сами же знаете, самолет санитарный. Там только больные и те, кто за ними ходит.

— Ухаживает, надо говорить.

— Не придирайтесь!

— А ты не груби!

— Ладно уж. Что вы все меня воспитываете да воспитываете!

— Ишь как после Парижа разговорилась!

— Значит, так, ей, Ире Иноземцевой, укол сделали еще до самолета, и она спала всю дорогу как забитая.

— Про людей так не говорят.

— Хорошо, — смиренно согласилась Луша. — Там, в Париже, в аэропорту нас машина санитарная встретила и сразу же за город в больницу отвезла. Я даже глазком на столицу не успела взглянуть. Только на обратном пути. А знаете, Савва Васильевич, как хотелось? По магазинам, и многое еще чего!

— Ты что, Лукерья, задание забыла? А еще в сыщицы собралась.

— Ну вот я и говорю, хотелось, но не сделала. Раз меня к ней приставили, я кремень!

— Ты хоть с ней там разговаривала?

— А то! Когда Ира проснулась, сразу стала маму звать. Я ей объяснила, чтобы не раскисала. Мама ее в Москве. А я ей в помощницы и охранницы определена, пока. «Вот у меня мамки и вовсе нет, звать некого». «Это как? — спросила она. — Мать должна быть у каждого». Я ей разобъяснила, что у подкидышей матерей не бывает. Поэтому я крепкая. За себя постоять могу. Не на кого надеяться. Если только на вас с Женей, Савва Васильевич. Правда, Миша сказал, что на него тоже можно.

— Это действительно так, Мишка — верный человек, — серьезно подтвердил Савва.

— Вот я ей и пыталась вдолбить, чтобы она больше ничего не боялась и чтобы у нее воля против этой дури вырабатывалась. Рассказала, как ее из клиники в Москве пытались похитить, и если бы я вам не сообщила… Вообще-то после всего у Ирки вашей в голове такая каша. Она все про Симу спрашивала, которая ее племянницей своей считает.

— Не такая уж каша, раз Симу припомнила, — заметил Савва.

— Вот поэтому я попыталась выяснить, не вспомнит ли она, кто ее в дом к Артуру Олеговичу привез.

— Вспомнила?

— Не-а. Про Леху твердила, про то, как вены порезала, потому что понимала, что отца подставляет.

— И разоряет.

— Да, я ей объясняла. Оказывается, этот Леха, подлец, разговор с родителями сначала с ней прорепетировал.

— До этого не знала, что подставляет? — усмехнулся Савва.

— Ну что вы о ней так? Она девчонка ничего. Ведь сама же захотела первый раз лечиться и вылечилась. Если бы за нее снова не взялись.

— Знаешь, что, Лукерья, я тебе на будущее скажу. От этого единицы вылечиваются. Крутые мужики не могут. А тут девчонка хрупкая. Начинать не надо. Надеюсь, ты то хоть это понимаешь?

— Ну что вы на меня-то напали?

— Не обижайся, я на всякий случай. Москва, она, знаешь какая, не безобидная!

— Уж видела там, в ночном клубе! Мужики сразу и деньги предлагали, и квартиру снять.

— Прям так в очередь за тобой выстроились!

— Не верите? Я не вру! Один подсел после того, как Леха отвалил, и зашептал на ухо: мол погибнешь ты тут, деваха новенькая. Отдайся, мол, мне. Я тебя озолочу. Хату сниму.

— А ты что? — рассердился Савва.

— «Спасибо, дядя, у меня есть жених и крыша тоже», — сказала.

— Это кто же твой жених? — забеспокоился Савва.

— Я просто так, — покраснела Луша.

— Смотри, Лукерья, если кто появится, я лично тебя выпорю!

— Ну какие мне сейчас женихи? У меня дел по горло — и работа, и танцы, и ваших деточек нянчить!

Глава двадцать седьмая

— Я вас поздравляю, Евгения Арсеньевна! — Подойдя к Жене на деловом приеме, президент банка «Салют» протянул ей свою руку.

— С чем? — ответив на приветствие Ильи Михайловича, улыбнулась Женя.

— Сейчас доложу. Специально хотел в торжественной обстановке преподнести вам презент.

— Надеюсь, не фероньерку с бриллиантом? Мой муж ревнив, как тигр. Он за меня глаза выцарапает.

— За этот презент, думаю, не решится. Потому как он вовсе не интимный. Кроме того, — Илья Михайлович прищурился, — такие презенты могут оставаться тайной даже для мужа.

Лысоватый полноватый президент банка «Салют» был уже в преклонных годах, однако чувствовалось, что мужчина тщательно следит за своей внешностью. Костюм идеального кроя скрадывал живот, делал фигуру стройнее. Дорогие запонки и часы привлекали внимание остроглазых девиц, специально приглашенных разбавить деловую мужскую тусовку.

Худенькие обнаженные плечики, льняные головки на тоненьких изящных шеях возвышались над толпой мужчин, казавшихся по сравнению с ними низкорослыми. Рост каждой из приглашенных девушек был внушительным. Выученные мастерами агентств, которые зарабатывали на них неплохие деньги, они умели держать прямо спины и приветливо улыбаться аккуратно подкрашенными пухлыми губками.

— Вы меня интригуете? — обращаясь к президенту банка, удивилась Женя.

— У меня такая профессия. Банкиры любят удивлять людей.

— Я прежде хочу вам кое в чем признаться, может, передумаете меня презентами задаривать.

— В чем?

— Я вас обманула. Деньги просила не под проект.

— Я знаю, догадался. Хочу сказать, что на вашем месте поступил бы так же.

— То есть соврали?

— Так же изящно, как и вы.

— И я на вашем бы месте поступила так же, как вы.

— То есть сделали бы вид, что поверили?

— Да.

— Значит, мы оба поступили правильно. Главное, что деньги пошли по назначению, теперь точно под тот самый проект.

— Это успокаивает. Тогда я с чистой совестью приму презент. О чем речь?

— Тот пакет акций Гарика, простите, Игоря Логинова я выкупил у него по цене… Впрочем, цена подарка должна оставаться втайне. Ведь так?

Женя онемела.

— Когда он понял, что дело проиграно, он решил прийти ко мне, прикинуться невинной овечкой и предложил их приобрести.

— И вы решились в такой ситуации?

— Да, я взял довольно внушительный пакет «Северина» в счет долга, который Логинов мне все равно никогда теперь уже не вернет. И знаете, почему я это сделал?

— Пока нет.

— Я решил подарить их вам.

— Я в растерянности. Может быть, предложить Артуру Серебряному?

— Вы отказываетесь от презента, который расчетливый и хитрый старик вам хочет всучить?

Женя молча соображала.

— Объясняю свои намерения. Вы молодая, энергичная бизнесвумен. Артуру Серебряному в данной ситуации вы очень помогли. Вам и так по-хорошему причитается от него. Артур свое уже взял. Да и возраст поджимает. Вы ведь, если по справедливости, неплохой и очень порядочный преемник компании. Это я вам говорю, старый и недобрый лис. Потому что и мой интерес не забыт. Компания перспективная, при хорошем руководителе разовьется еще больше, кредиты брать будете, и я на вас процентики заработаю.

— Спасибо! — Женя была смущена. — Честно признаюсь, не ожидала такого подарка.

— Значит, принимаете от старика фероньерку?

— Получается, что подарок не в бровь, а в глаз! — Она вспомнила, как Илья Михайлович рассказывал ей историю о фероньерке.

— Получается, что так! Тем более слышал, что вы на какое-то время собираетесь покинуть бизнес Артура и отойти от дел. Как бы руководство компании, в частности, Серебряный совсем о вас не забыл.

— Меня забыть?

— В бизнесе, дорогая наша бизнесвумен, ничего постоянного не бывает.

Президент банка явно намекал на их отношения с Артуром. Значит, знал.

— А теперь вы станете не только верным другом, но еще и примерным акционером!

— Это еще почему я отойду от дел? — полюбопытствовала Женя.

— Обязанности мамы, знаете ли…