Хмельная музыка любви

— Тогда рассказываю. Когда я в больнице пост охраны для Серебряного организовывал, туда главный бухгалтер Зинаида заявилась. Ее врачи к Серебряному не пустили. Она настырной оказалась, меня за рукав поймала и что-то бубнить стала. Я отбивался как мог. В общем, взяла с меня слово, что я передам Артуру Олеговичу о ее посещении и о том, что она не будет свои акции продавать.

— Между прочим, все остальные, когда узнали, что с шефом приключилось, также наотрез отказались и от денег, и от общения с посредниками Логинова, — сообщила Женя. И, помолчав, вспомнила: — Только я не пойму, при чем тут твои отпускные деньги?

— Тогда же в больнице Зинаида заявила, чтобы я пришел за отпускными деньгами в кассу, — пояснил Савва.

— Какими еще отпускными?

— Вот и я ее спросил. Она мне растолковала, что когда я решил покинуть славное заведение Серебряного, то заявление об уходе написал. А она мое заявление порвала и время отсутствия на работе как отпуск с сохранением содержания оформила. «Вы, Савва Васильевич, — говорит, — женитесь и ребеночка ждете, вам деньги нужны».

— Надо же, какая трогательная забота!

— Жаль, что не твоя, — разочарованно протянул Савва.

Женя покачала головой:

— А вот откуда слухи ползут, я понять не могу!

— Я и сам удивлен, прихожу, а мое начальство в охране тоже в курсе событий! Тут же мне доложили, что водила, который автомобильную аварию собирался Серебряному и Верникову устроить, оказался в розыске, что Петя с ним запросто справился.

— Наверное, не так-то запросто, раз шефу после этого плохо стало.

— Не знаю-не знаю. Красочно описывают, как лихо столкнул его машину в канаву и как от встречного грузовика увернулся! Теперь ими правоохранительные органы занимаются, а не частные сыщики типа Мишки. Потому что все факты, как говорится, на лице. Свидетелей дополна. Не то что у тебя, кому-то показалось, что какой-то усатый дядька…

— Мне не показалось!

— Верю. Только моей веры маловато. Поэтому мы твоего усатика чуть-чуть поучили. А преступник, который гонялся за машиной Серебряного, дополна свидетелей насобирал. Даже камеры его зафиксировали. Рассказывают, что гаишников тьма понаехало. Машину так покорежило, что его вытащить из нее не могли. Пришлось резать.

— Кого?

— Машину, сваркой.

— Он жив?

— Пока да. Хотя, как Леху, и прибрать могут, чтобы не навел ни на кого.

— Луша за этого Алексея переживает, — со вздохом сказала Женя. — Считает себя как бы причастной к его смерти.

— Постараюсь ей объяснить, что у Лехи все равно конец был бы один. Но до того он бы стольких людей сгубил. На одного подонка меньше стало. А вообще-то Лукерья молодец! Ей доверять можно.

— Не только в ночном клубе танцевать? — улыбнулась Женя.

— Иру знаешь как охраняла? Миша сказал, что из нее хорошая сыщица получится.

— Да ну? А она сама-то желает ею стать?

— Собирается учиться. Мы ее хотим в сопровождение к Ире пристроить.

— Куда в сопровождение?

— Договорились во Францию Ирину отправить на лечение.

— Опять?

— У шефа там какой-то друг выискался.

— А-а, — промычала Женя, вспомнив путешественника Поля, и осторожно, чтобы не разбудить зверя в Савве, полюбопытствовала: — Он что, врач?

— Нет, у него сын врач, в наркологической клинике работает. Обещал ее подлечить, а мы заодно Лушино пожелание выполним.

— Какое?

— На самолете полетать.

— Избалуешь ты Лушу!

— Она девица ответственная. Задание, Мишка сказал, выполнила на «отлично», ей за это награда причитается. Кроме того, люблю начатое дело доводить до конца. Не зря столько сил на Иноземцеву потратили. Девчонка в беде, а там доктор берется вести ее до самого конца. Обещал здоровой выпустить. Пусть, пока все тут до конца не уляжется, ненадежная девушка Ира там побудет. Есть возражения?

Женя на секунду задумалась.

— Как Луша за границу поедет, если она без иностранного языка? — засомневалась она.

— Не скажи. Хвастается, что английский учила в школе хорошо. Можешь ее проэкзаменовать. Да и во Франции ей особо не с кем будет объясняться. Встретят, проводят, а уж все остальное… — Савва махнул рукой, — самостоятельная, справится.

— Под твою ответственность! — пригрозила Женя.

— Так точно, под мою!

— Ира еще в больнице?

— Да. Луша ее там пока продолжает сторожить. На неделе выписывают.

— Ну ясно. Вы все уже без меня решили — и про Париж, и про Лушу, а теперь будто бы согласия спрашиваете!

В ее голосе прозвучала обида.

— Ты неправа! Про французского доктора мы сами решить не могли. А потом ведь ты главный спонсор программы. Мы без тебя ни шагу!

— Нет, не я, а фирма «Северин».

— Заходи. — Савва открыл дверь и впустил сидевшую под ней Лушу.

Она в нетерпении переводила вопросительный взгляд с Жени на него.

— Разрешила мамка твоя названая, разрешила! — развеял ее сомнения Савва. — Радуйся, ты летишь в Париж.

— Ура! — завопила что есть мочи Луша и повисла на шее у Саввы.

— Учти, чтоб задание выполнила как надо, чтоб волос с головы Иноземцевой…

— Да знаю я все, знаю, Михаил меня уже проинструктировал!

— И вот еще что!

— Что?

— Веди себя там хорошо!

— Что вы имеете в виду, Савва Васильевич? — обиделась Луша. — Я ведь только на самолете хотела прокатиться!

— Знаю я твои самолеты!

— А что еще?

— Ну, чтоб на тряпки там, как все бабы, не кидалась.

— На кой мне эти тряпки, Савва Васильевич!

— В общем, запомни, уговор дороже денег.

— Забыла? — еле заметив торчащую голову Луши из-за огромного багажа, ужаснулся встречающий ее Савва.

— Что, Савва Васильевич?

Сгибаясь под тяжестью чемоданов, Луша вышла из зала прилета.

— Уговор забыла, — принимая из рук девушки чемоданы, рассердился Савва.

— Самолет — это такой кайф! — не обращая внимания на слова Саввы, громко восхищалась Луша.

— Ты мне, Лукерья, зубы не заговаривай! — загружая чемоданы в багажник, продолжал сердиться Савва. — До Жениной кредитки дорвалась?

— Что вы, Савва Васильевич? Я ни-ни! А это все для служебного пользования! — показывая на багаж, возмутилась Луша. — Женя не велела тратиться, она мне денег так дала, а кредитной карточкой разрешила пользоваться только в крайнем случае.

— Так что, у тебя крайний случай произошел?

— Конечно! Платья для выступления в самый последний момент нашла, когда денег уже пшик… не осталось, понимаете?

— Что тут не понять? Деньги, они свойство одно имеют — испаряться не пойми куда!

— Нет, у меня ничего не испарилось. Все как надо потрачено. Женя велела потом отчет написать. Я его всю дорогу до Москвы сочиняла.

— Сочинила?

— А то!

— Я думал, что ты во Франции сапоги себе купишь, — оттаял Савва, глядя на счастливое лицо Луши и забыв про чемоданы.

Луша посмотрела на ноги:

— Зачем мне сейчас сапоги? Лето ведь!

— Сапоги-скороходы. Ты ведь курьером собираешься в нашей компании служить? Сапоги точно были бы для служебного пользования. А ты платья для выступления!

— А-а… Я, Савва Васильевич, еще точно не решила, где буду служить.

— Что так? После Парижа передумала?

— Вот Миша, то есть Михаил, меня к себе в сыскное агентство приглашал.

— Ишь ты. Разок гульнула в ночном клубе и уже сыщицей стала?

— Я вовсе там не гуляла. А две профессии совмещала — танцовщицы и сыщицы. И Миша сказал, что у меня талант.

— Постой-постой, какой еще талант может в ночном клубе проявиться? — насторожился Савва.

— Ну вы не о том! Я-то о способностях сыщицких.

— Ах сыщицких! — повторил с иронией Савва.

— У вашего друга в агентстве ведь женщины есть.

— Так, оставим эту тему.

— Почему?

— Мы тебя из твоей деревни вытащили, нам с Женей и решать, куда тебя определить. А вот о том, что ты столько тряпок накупила, придется…

— Говорю же, не тряпки, а костюмы для выступления! — чуть не плача простонала Луша.