Приходите за счастьем вчера (СИ)

- Изменилась. – Он усмехнулся воспоминаниям. – Когда ты прилетела в Йоркшир, то первым желанием было просто смотреть на тебя, а потом познать в самом библейском смысле.

- А потом? – В груди брюнетки разлилось неожиданное тепло.

- А потом ты открыла рот, – кисло сообщил Элайджа, – и придушить стало в приоритетах. Просто не обижайся за вчерашнее, о’кей?

Непонятный разговор. С силой вдыхая носом свежий воздух, Кетрин разглядывала медленно сползающее к линии горизонта солнце, окрашивавшее небо рыже-алыми сполохами. Разговор, возможный только с Элом – остальные мужчины… Как будто она не знала, что их интересует?! Кетрин была слишком искушённой, чтобы не знать мотивов, не пользоваться этими слабостями, но Элайджа... Вряд ли кто-то ещё из знакомых мужчин стал бы разводить подобные политесы ради её успокоения, а Эл явно не видит в них смысла... Она скосила взгляд и вдруг, рухнув на траву, начала хохотать. Через секунду к ней присоединился хрипловатый смех Майклсона – до него дошла глупость их диалога и положения.

- Ты знаешь, я полжизни хотела быть желанной для тебя, – с трудом отдышавшись, сказала Кетрин. – А теперь дуюсь, что это случилось.

- Не глупее, чем объяснительная за секс перед собственной женой.

- Во-первых, бывшей женой – может, я снова за тебя ещё и не захочу выходить замуж, а во-вторых, – Кет приподняла брови, но внутри порхали бабочки счастья – их неумный диалог согрел лучше чашки шоколада в морозный день, – разумеется, не за секс, а за мошенничество.

- Мошенничество, учитывая, что меня почти изнасиловали? – Элайджа перехватил пальцы, укладывая брюнетку на лопатки. – Я только покорился настойчивому предложению.

- Ты отлично понимал причину, по которой оно поступило, и как благородный человек…

- Благородный человек, если не пойман, не вор. Я и так сделал кучу шагов к означенному в начале семейной жизни статусу подкаблучника – сохраняй остатки уважения.

- Потому что ты президент корпорации и старше на одиннадцать лет? – припомнила она.

- Нет, потому что я вешу вполовину больше тебя и не боюсь щекотки.

- Теперь уже не аргумент, опробовано на Елене – я беременна. – Но стоило прозвучать имени сестры, как улыбка слетела с губ женщины. Она сглотнула, задумчиво разглядывая его брови. – Эл?

- Я слушаю, – минуты их кисло-сладкой безмятежности ушли, и сев, он кивнул на место рядом с собой.

- Что с вами случилось вчера? Насколько всё плохо? Она мне не захотела рассказывать, и я не понимаю почему.

- Я не могу оценить, ведь я не знаю Елены близко. – Майклсон отвёл взгляд, но всё же честно ответил: – Её заставляли делать то, чем ты занималась в Сальвадоре на добровольных началах.

- Но ведь она нужна была как заложница, Эл, – Кет догадывалась, однако уголёк надежды живёт всегда в любом даже самом ударостойком сердце. – Заложниц берегут.

- Физически ей не причинили никакого вреда.

- Понятно.

Она встала, глотнула воздуха, тщательно оправила сбившееся платье. Глаза засверкали сухим блеском фанатика.

- Их нужно убить.

- Так и случится. – Элайджа поднялся. Скребущий душу разговор, который он старался сузить до пары реплик. – Не думай об этом.

- Я хочу видеть, Эл, – медленно произнесла Кетрин. Жестокий взгляд. Искривлённый рот. И слова под стать демонам, диктующим бал в её голове: – Я хочу видеть, как эти твари корчатся, издыхая от боли. Поверь, они у меня будут внутренности друг друга жра… – осекшись женщина взяла более ровный тон: – Отвези меня туда или доставь их на виллу и оставь пару нужных людей для мм… процедур. – Она прищурилась, легко и немного весело заключив: – Я сама разберусь с этим.

Майклсон смотрел поверх её головы. Мстительность, гнев, ненависть – нормальные чувства, Элайджа понимал это желание, но было и другое – всё в Кетрин оставалось спокойным. Захотелось дать пощёчину, чтобы в любимых глазах снова вспыхнуло что-то живое, пусть даже от боли. Но его рука опустилась на талию брюнетки, притягивая ближе.

- Катерина, – крепкие объятия оградили от зябкого вечернего бриза, – я уже сказал – тебе не нужно вообще об этом думать. Я не хочу этого.

- А я хочу. И никакой истерики у меня нет.

– Я знаю, что не истерика, – терпеливо согласился Майклсон. – Но ты не права, любовь моя.

- Почему же? Всё это должно было случиться со мной. Поэтому имею полное право требовать от тебя отдать их мне – Елена у нас слишком милая, чтобы поступить, как следует.

Мужчина раздражённо дернул плечом – задела больное место:

- Это не ты хочешь, поверь мне. Твои драконы.

- Откуда тебе знать, что они, а не я настоящая? – Ни намека на ярость или раздражение – просто бесконечная пустота в глазах и фирменная отлакированная усмешка Кетрин Пирс. – Ты не знаешь всего, что я делала.

- Я люблю тебя, значит, знаю. – Элайджа подавил сентиментальные порывы ворковать с ней, предпочтя тон прагматика: – Я уже решил эту проблему так, как посчитал нужным, а ты должна помнить, что ты моя жена. Можешь называть себя инкубатором или как угодно, но наша малышка для меня любимая и таким «капризам» я потворствовать не буду. – Рубленые фразы тоном, от которого его подчинённые покрывались испариной. – Твоя главная обязанность – беречь нашего ребенка от всего неприятного и грязного. Если не ради меня, то хотя бы ради памяти отца – он был сердечный человек, который уж точно бы не хотел, чтобы его внуки ещё не родившись проходили через это.

- Я никак ей не наврежу, не передёргивай, – огрызнулась женщина, требовательно поджимая губы. Тон на неё не действовал. Только вот и обнимать так, как Эл – аккуратно и крепко, что хочется стать послушным желе, – никто не умел. Столько мужчин было, но всё какие-то… И не сказать, что пентюхи, но – не то. И словно в подтверждение этой неуместной сейчас мысли, Майклсон провёл ладонью по нежной шее женщины, плавно переходящей в линию плеч:

- Нет, Катерина, ты уже не можешь заботиться обо всём только сама. Мы отвечаем друг за друга. Мне не нравится твоя идея, и на этом закрыли тему.

- Она моя сестра, – слова звучали чётко, уверенно, но в сердце былой твёрдости уже не было. Надменно вскинутая голова склонилась – Кетрин сама себе показалась упрямой дурочкой.

- И моя свояченица. Неужели ты думаешь, что кто-то из нас позволит безнаказанно обижать Елену или Керолайн?

- Елена мне ничего не сказала, я ей сейчас не слишком нужна, – тихо, скорее себе, чем ему пожаловалась Катерина. Из голоса ушла жёсткость – он стал обычным голосом юной девушки, той, которая появлялась только рядом с ним и которою он её полюбил больше семи лет назад, и как ни тяжёл был разговор, Элайджа едва не рассмеялся. – Она уже не простит меня за то, что случилось.

- И ты думаешь, что успокоишься, избирая казнь для её насильников? Наслаждаясь этим?

- А как ещё, Эл? Требовать доклада? Ты не знаешь, что такое твоя близняшка – это даже не как рука, это... – Она сморщила нос, подбирая определения: – Как ребёнок для нас – всегда рядом и помнишь. Что же теперь мне ещё делать?

- Просто быть рядом с ней. Гулять, завтракать, плести косички, обнимать и целовать на ночь. Думаю, сейчас нужны твоя забота и покой, – мягко сказал Майклсон, заглядывая ей в лицо. Усмехнулся, прикоснувшись к круглому носу. – Тренируй материнский инстинкт, пока у тебя он не дотягивает до сколько-нибудь стоящего уровня.

Фыркнув, она улыбнулась сквозь слёзы в ответ. Порывшись в карманах брюк и вытащив ещё один платок, он в очередной раз вытер ей щёки.

- Ужас какой-то. Стоило забеременеть, и превратилась в ваксу-плаксу, – вздохнула Кет, энергично высмаркиваясь. – Но ведь я виновата, что втянула, а Елена у нас всегда была не от мира сего. На её месте должна была быть я, и это было бы правильно что ли.

- Почему?

- Потому что правда, Эл. – Брюнетка фыркнула, увидев упрямо выпяченный из нежелания признать её правоту подбородок мужчины. – Не нужно – мы оба знаем, что правда. Елена не забудет, а мне невинность не терять. Ладно, хватит этой темы в наш вечер, – встрепенувшись, Катерина подняла пиджак, набросив на плечи. – На деле я больше всего на свете рада, что твоя. – Перехватив его заинтересованный косой взгляд, она криво улыбнулась. – Ты не женщина, поэтому не сможешь оценить весь класс своей персоны. Отряхни меня – вдруг этот пиджак ещё можно спасти от мусорного ведра – и пойдём домой.