Грехи отцов

– Нет, Томас. Конечно, нет.

– А мне нужно готовиться к встрече с Кримаковым. Так много лет прошло! Сколько раз мне казалось, что он сдался, но выходит, он просто выжидал и тянул время.

– Вполне вероятно, что он мертв, – возразила Шерлок.

– Нет, – уверенно ответил Томас. – Адам, вы с Диллоном и Шерлок побудьте немного в Риптайде. Попытайтесь найти след Кримакова. Он же не в воздухе растворился. Кстати, Адам…

– Да, сэр?

– Перестань себя казнить. Угрызения совести только мешают ясно мыслить. Лучше соберись и отыщи мою дочь.

Попрощавшись с Адамом, Томас Мэтлок еще долго смотрел на трубку, прежде чем опустить ее на рычаг. Потом он устало откинул голову на спинку мягкого кожаного кресла и закрыл глаза, пытаясь хотя бы на секунду прогнать ощущение полнейшего бессилия. Его охватил страх. Неописуемый, разъедающий душу страх, неподвластный разуму и рассудку. Страх отца за свое дитя. Сознание того, что он не может спасти Бекку, убивало Томаса.

Это Кримаков. Он с самого начала чувствовал это. Кримаков каким-то образом инсценировал свою гибель, убил беднягу, имевшего несчастье быть на него похожим. А потом узнал про Бекку и понял, что пробил его час. В этом нет ни малейшего сомнения. Кримаков поклялся вырезать у Томаса сердце, даже если ради этого придется спуститься в ад. И этот человек захватил Бекку.

Томас закрыл лицо ладонями.

Глава 20

Она пришла в себя от оглушительного шума, в котором смешались женский визг, мужские крики, скрежет тормозов, вой клаксонов и движение. Топот бегущих ног, шуршание ткани…

Она, кажется, тоже движется… нет, летит.

Бекка сильно ударилась и поморщилась от боли. Она лежала на боку, втягивая ноздрями запахи разогретого битума, мочи, еды и людского пота, ощущая всем телом жесткость асфальта. Асфальта?!

Люди продолжали перебраниваться, смыкаясь вокруг нее.

– Осторожнее! Дайте пройти! – орал кто-то.

Бекка попробовала открыть глаза, но мышцы ей не повиновались, а боль становилась все острее. Она так слаба… и не может бороться.

Но тут ее словно пронзили острой стрелой, по лицу хлынули слезы.

– Мисс! Вы меня слышите?

На плечо легла чья-то рука. Солнце безжалостно жгло обнаженную кожу… Какую кожу? У нее только ноги голые.

Огромная тень заслонила небо.

– Мисс, отвечайте! Вы в сознании?

Голос казался таким испуганным, что Бекке сразу удалось приподнять веки.

– Да, – прошептала она. – Слышу и вижу. Не слишком отчетливо, но вижу.

– Господи, это она! Та самая Мэтлок!

Снова вопли, проклятия, грохот. Чьи-то шаги. Опять голос, на этот раз женский. Кто-то легонько трясет ее за плечо.

– Откройте глаза. Вот так. Знаете, кто я?

Она смотрела прямо в потрясенную мрачную физиономию Летиции Гордон. Кажется… в этих непреклонных глазах промелькнуло что-то вроде тревоги?

– Вы тот самый коп, что ненавидит меня. Откуда вы взялись? Ведь вы в Нью-Йорке, верно?

– Да, и вы тоже.

– Но это невозможно… Я была в Риптайде. Знаете, я никогда не могла понять, почему вы терпеть меня не можете и считаете лгуньей.

Лицо Гордон исказилось. От гнева? Злобы?

– Он накачал меня наркотиками, – прошептала Бекка, едва ворочая языком. – У меня все болит.

– Ничего, сейчас будет легче. Эй, Добсон, «скорая» уже прибыла? Шевели задницей, расчищай им дорогу! Скорее! – Она наклонилась так близко, что Бекка ощутила мятный запах жвачки. – Мы узнаем, что тут творится, мисс Мэтлок! А пока отдыхайте.

Кто-то прикрыл ее чем-то. Почему она полуголая?

Только сейчас Бекка поняла, как ноют ноги. Но не так сильно, как все тело. Где она? Неужели действительно в Нью-Йорке? Все запуталось. Какая-то чушь и бессмыслица!

Она опять провалилась в тишину. Боль стихла. Бекка глубоко вздохнула и потеряла сознание.

Очнувшись, она услышала негромкие голоса. Они жужжали прямо над ней. Что это означает?

Бекка взмахнула ресницами. Моргнула. Она лежит на спине. У постели стоят какие-то люди. Один из них – Адам.

Бекка облизнула губы.

– Адам!

Он обернулся. Так резко, что едва не упал. И тут же оказался рядом. Схватил ее руку и сжал своими большими теплыми жесткими ладонями. Мозоли… какие твердые мозоли…

– Что со мной? Где мы? Мне снилось, что я видела детектива Гордон, знаешь, ту, что меня не выносит.

– Знаю. Она ушла совсем недавно, но обещала вернуться позже, когда ты придешь в себя. С тобой все будет хорошо, Бекка. Не о чем беспокоиться. Лежи и старайся дышать неглубоко. Вот так. Голова, наверное, раскалывается?

– Нет, не очень. Только кружится, и все плывет перед глазами. О, Адам, я так рада, что ты здесь! Думала, он убьет меня и я никогда тебя не увижу. Невыносимо… Где мы?

Он нежно коснулся ее щеки.

– Ты в больнице нью-йоркского университета. Похититель выбросил тебя из своего автомобиля прямо на Полис-плаза, перед зданием департамента полиции.

– Это Кримаков?

– Мы так считаем. Вполне вероятно.

– Я спрашивала его об этом, но он не ответил. Так мы действительно в Нью-Йорке? – пробормотала Бекка.

– Да. Гордон прибежала на место происшествия. Дело было днем, и многие копы шли на обед. Детектив Гордон приходила в отдел по борьбе с наркотиками.

– Мне крупно повезло, – слабо улыбнулась Бекка.

– О, Бекка, прости меня, пожалуйста, прости! Это я во всем виноват.

Невозможно было не видеть, как жестоко терзается Адам. Хотя, кажется, он рад, что она осталась жива. А уж она-то как счастлива!

– Все хорошо, Адам, все в порядке.

– Привет, Бекка.

Она улыбнулась Шерлок и Диллону, стоявшим по обеим сторонам койки.

– Ну как, Бекка? Отошла немного?

– Кажется, да. Я думала, вы в Риптайде.

– Мы народ мобильный, особенно когда прижмет, – усмехнулась Шерлок, погладив Бекку по плечу. – Диллону позвонили. Телли Холи, глава местного отделения ФБР. Он и рассказал нам, что тебя нашли.

– А он? Вы его поймали?

– Нет, к сожалению, – призналась Шерлок. – Переполох начался, когда он вышвырнул тебя из машины, а сам выпрыгнул на ходу и исчез в толпе. Автомобиль сбил еще троих, прежде чем врезаться в пожарный гидрант. Человек пятьдесят промокли насквозь. Несколько свидетелей дали показания, но пока ничего определенного мы сказать не можем.

Итак, он все еще на свободе.

– Значит, он снова улизнул, – выдохнула она, стараясь не закатить истерику.

Адам неловко откашлялся.

– Мы поймаем его, Бекка, поверь мне. К тебе пришли.

– Пожалуйста, больше никаких докторов, Адам. Ненавижу докторов. Как мама… – Она тихо заплакала, слезы душили ее, не давали говорить. О, как отчаянно она нуждалась в матери! – Моя мама умерла в больнице, Адам. Она терпеть не могла эти стены, но потом ей стало все равно. Она так и не пришла в себя. Никто ничего не смог сделать.

Бекка все рыдала и не могла остановиться. И тут кто-то обнял ее и привлек к себе. Низкий мужской голос, казалось, проник в сердце:

– Все хорошо, моя родная. Все хорошо.

Бекка застыла. Сильные руки подхватили ее, и она покорно прижалась щекой к широкой груди.

– Простите, я совсем расклеилась. Мне так не хватает мамы. Я очень ее любила и никак не могу смириться с ее смертью. Больше у меня никого не осталось.

– Я тоже тоскую по твоей маме, Бекка. Но даю слово – отныне тебе ничего не грозит.

Бекка чуть отстранилась и посмотрела на уже немолодого человека, чье лицо казалось ей знакомым. Но это невозможно, ведь она никогда его не видела.

От турецкого наркотика мысли путались, и она заплакала еще горше.

– Ничья я не родная. Ничья, – пробормотала она и, сама не сознавая почему, провела ладошкой по щеке незнакомца.

Он необычайно красив: худое лицо, тонкий прямой нос и светло-голубые глаза. Глаза мечтателя. Удивительно… Когда-то мать говорила, что у Бекки мечтательные глаза цвета безмятежного летнего неба.

– Не понимаю, – хмурясь, протянула она. – Кто вы?