Грехи отцов

Мужчина, казалось, вот-вот заплачет вместе с ней. Но он все-таки взял себя в руки, судорожно сглотнул и откашлялся.

– Твой отец, Бекка. Томас Мэтлок. Я не могу вернуть твою мать, но тебя больше не покину.

– Вы Томас? Тот, на кого работают Адам и Диллон?

– Скажем так: они мне помогают.

Бекка долго молчала, пытаясь осознать невероятный факт, справиться с собой, и внезапно сообразила, почему узнала его глаза. Она каждый день видела их в зеркале.

– Когда он делал мне второй укол, – неожиданно вспомнила она, – как раз перед тем, как я отключилась, он наклонился ко мне и прошептал на ухо: «Передай от меня привет своему папочке».

Лицо Томаса стало серым, точеные черты словно стерлись. Руки разжались. Бекка схватила его за рубашку и притянула к себе.

– Не уходи, только не уходи. Пожалуйста…

– Ни за что. Адам, полагаю, все яснее ясного.

– Да, сэр. Этим все сказано.

– Вот и прекрасно, – заключила Шерлок. – Почему бы нам не выпить по чашечке кофе? А Томас тем временем поближе познакомится с Беккой.

Оставшись наедине с человеком, назвавшимся ее отцом, Бекка спросила:

– Почему ты нас покинул? Я так долго не видела тебя. На старой фотографии ты стоишь рядом с мамой и кажешься таким молодым и красивым! Ведь вы любили друг друга!

Томас снова прижал ее к себе:

– Тебе было всего три года, когда это случилось. Я был агентом ЦРУ и считался одним из лучших. Но однажды русский, работавший в КГБ…

– Кримаков?

– Да. Меня послали в Белоруссию, чтобы не позволить ему убить немецкого промышленника. Кримаков привез с собой жену и работал под легендой обычного отдыхающего, проводившего там отпуск. Сплошные болота. Завязалась перестрелка, и жена Кримакова попыталась спасти его. Я не видел ее. Даже не подозревал о ее присутствии. – Он немного помедлил. Глаза блеснули. Пережитая трагедия все еще была жива в его памяти. – Моя пуля попала ей в голову, – просто сказал Томас. – Смерть была мгновенной. Кримаков поклялся расправиться не только со мной, но и с моей семьей. Я ни на минуту не усомнился в его словах. Он сумел скрыться от меня. Я пытался убить его, чтобы защитить тебя и маму, но он бесследно исчез. Очевидно, в этом ему помог КГБ. И лишь недавно мне сообщили, что он погиб на Крите. Остальное ты знаешь.

– Ты оставил нас, чтобы уберечь от него.

– Да. Мы с твоей матерью так решили. Мэтлок – имя распространенное. Она взяла тебя и переехала в Нью-Йорк. Виделись мы с ней четыре-пять раз в год и всегда были крайне осторожны. Тебе мы ничего не могли сказать, чтобы не подвергать опасности. Ах, Бекка, не поверишь, как нам было тяжело.

Значит, у нее есть отец!

Она смотрела на него, узнавая в нем свои черты. Потрясение оказалось слишком велико. Она уже не разбирала его слов и только смутно слышала громкий голос Адама, спорившего с кем-то.

«Как хорошо, – думала она, погружаясь в теплые волны, – что здесь нет снов, нет ничего, кроме безбрежной тьмы. Он тоже пропал и больше меня не потревожит. Никто меня не будет мучить… Отец мертв, погиб совсем молодым. Может, и я тоже мертва и вижу то, что хочу видеть. Мертва. Не так уж плохо. Наоборот, тепло и уютно».

Откуда-то донесся звук, похожий на стон раненого животного. Кажется, это она сама так кричит…

И все. Полная пустота.

Когда она пришла в себя, в комнате было почти темно, если не считать крошечного ночника на тумбочке. Маленькая палата была полна теней и тихих голосов. По обеим сторонам кровати возвышались капельницы, от которых тянулись к иглам прозрачные трубки. Иглы же были воткнуты в ее вены. На стульях у окна сидели двое мужчин и о чем-то негромко беседовали. Адам и отец… О да, она ему верит и даже немного понимает. Он назвал ее родной.

Бекка несколько раз моргнула, но Томас не исчез. Значит, это не сон.

У нее не было сил позвать его. Она могла только смотреть – пристально, неотрывно, жадно впитывая каждую черточку дорогого лица. Он жестикулирует… совсем как она, когда старается что-то доказать, убедить собеседника встать на ее точку зрения. Отец… ее отец…

– Я знаю, что не мертва, – с огромным трудом выговорила она, – потому что готова убить за глоток воды. Мертвые не хотят пить. Можно мне немного воды?

Адам метнулся к ней, перевернув стул. Когда он сунул Бекке в рот соломинку, она блаженно вздохнула. Выпив почти весь стакан, она объявила:

– Это и есть счастье.

Он не выпрямился. Только оперся ладонями о жесткую больничную подушку по обе стороны от ее головы.

– Ты как?

– Ничего. Я уже сообразила, что осталась жива и что ты скорее всего настоящий. Ты говорил, будто меня выкинули из машины. Что со мной?

– Ничего страшного. Ты была в ночной сорочке. Поцарапалась, вся в синяках, ушибла локоть, но в основном все цело. Сейчас главное – вывести из твоего организма наркотик. Тебе промыли желудок. Никто не знает, чем тебя накачал похититель, но коварная, должно быть, штука. – Адам не сказал, что провел многие часы в смертельном страхе за Бекку. Он в жизни так не боялся. Но она поправится. Обязательно. – Царапины болят? Хочешь, дам аспирин?

– Не стоит. – Она дотронулась до его руки и нерешительно прошептала:

– Адам, он в самом деле мой отец? Та история, что он рассказал мне, действительно правда? Все так и было?

– Да. Его зовут Томас Мэтлок. Он, вероятно, еще многое тебе откроет.

– Верно, – вмешался в их разговор Томас. – Обо мне и о твоей матери, Бекка.

– Мама говорила, у меня мечтательные глаза. Я унаследовала их от тебя.

Томас тепло ей улыбнулся:

– Вполне возможно, вполне возможно.

– Не уверен, – возразил Адам. – Видишь ли, Бекка, вся штука в том, что я никогда не смотрел в его глаза так, как в твои.

– Почему? – удивилась Бекка.

– Потому что… – Адам осекся и прикусил губу. Похоже, она настолько оправилась, что подшучивает над ним! И ему это нравится! – Сейчас не время спорить о пустяках, – буркнул он. – Можешь быть уверена, позже мы это обсудим. Лучше расскажи о том типе, что тебя похитил.

– Кримакове?

– Скорее всего это он.

– Минутку, Адам. – Она обратилась к Томасу:

– Сэр, вы послали Адама, чтобы защитить меня?

– Да, но я все испортил, – ответил вместо Мэтлока Каррадерс.

– Прости, Адам, – возразил Томас, – но незачем брать на себя всю вину. Этот монстр очень умен. Никому и в голову не пришло, что он проберется черным ходом, пока его ищут у дома.

– Да. Шерлок быстро догадалась, в чем дело. Негодяй сбил с ног Чака, связал и заклеил ему рот, а потом спокойно ушел, унося тебя, – объяснил Адам и, заметив во взгляде девушки беспокойство, быстро добавил:

– Нет, Чак жив… только голова у него трещит. Бекка, мне страшно спрашивать… но тот мерзавец что-то сделал с тобой? – Господи, язык не поворачивается вымолвить это слово! – Он… он тебя изнасиловал?

– Нет. Лизал лицо. Я велела ему не делать этого, потому что мне противно. Он ужасно обозлился. Но это зелье меня расслабило, успокоило, и когда я в первый раз пришла в себя, то совсем его не боялась. И не только его. Вообще ничего. Это, вероятно, побочное действие наркотика. Он же хотел, чтобы я умоляла, просила, как Линда Картрайт. – Бекка вздрогнула. – Он сказал, что она ничтожество. Пустое место.

– Он назвал свое имя? Бекка покачала головой:

– Нет, и я даже не могу его описать. Он не показывался мне на глаза. Привязал меня к кровати, а сам стоял в тени. По-моему, он не стар, но я не уверена в этом. Молод? Не знаю. Но он сыпал английскими, американскими и еще какими-то ругательствами на языке, которого я не знаю. Правда, странно?

– Да, но мы все выясним.

Томас подошел к постели дочери. Он, видимо, так и не уходил из палаты, потому что был одет все в тот же темный костюм, что и утром. Узел бордового галстука ослаблен. Томас выглядел усталым, встревоженным, но счастливым. Потому что наконец обрел дочь? Очевидно. И от этого Бекка была на седьмом небе.

Он взял ее за руку. Бекка смотрела на его длинные загорелые пальцы. На безымянном – обручальное кольцо. Бекка бережно погладила потускневшее золото.