Южная роза (СИ)

              Ночь была душной. Впервые с того момента, как она приехала в Волхард, здесь стало по-настоящему тепло и не нужно было больше топить камин. А Натан на её вопрос почему, ответил как обычно:

              -Надо думать, лето началось. Теперь более-менее жарко будет, синьорина Миранди.

              Габриэль встала, открыла окна и долго сидела на подоконнике, глядя сквозь мохнатые еловые лапы на звёзды, и слушала как где-то вдалеке, в горах, воют волки, тоскливо и завораживающе. И от этого воя по коже бежали мурашки. Бруно пришел, и сев рядом, положил ей голову на колени, словно успокаивая в том, что ей нечего бояться.

              -Ах, Бруно, если бы я боялась волков! – прошептала она, гладя его по голове. – А я боюсь твоего хозяина…

              Она долго не могла заснуть и вся измучилась, думая над тем, что видела и что узнала. Теперь в ней боролись два желания, и она не знала какое из них правильное.

              То ли победить свой страх, как она делала обычно, встретившись с ним лицом к лицу – пойти к Форстеру и прямо обо всём спросить. Или продолжить всё скрывать, и, сославшись на нездоровье, не ездить с Форстером больше на их уроки. Как-то прожить в страхе эти две недели, а потом зачитать вслух письмо Фрэнни о том, что ей нужно ехать на помолвку, и отправиться с отцом в Алерту, забыв всё, как страшный сон.

              И она едва заснула к утру, решив завтра же поехать в Храм и всё узнать, а уж потом выбрать вариант.

              Она проспала почти до обеда - Кармэла, хитрая лиса, не стала её будить, надеясь, что так она не поедет снова верхом на лошади. Но Габриэль, наспех перекусив, и пропустив мимо ушей все увещевания служанки, твёрдо решила осуществить задуманное.

              День стоял жаркий, и небо, утратив свою обычную чистую голубизну, сегодня подёрнулось лёгкой пенкой облаков по краю. Перед выездом из усадьбы Габриэль остановил Натан, и указывая пальцем на дымку над горами, произнёс:

              -Надо думать, будет гроза, синьорина Миранди. Уж не задерживайтесь. Дождей давно не было, а значит, уж если полыхнёт, так полыхнёт.

              -Спасибо, Натан! Я вернусь быстро, - она посмотрела на небо - до грозы ещё много времени, успеет.

              Вира шла неохотно, прядала ушами и как-то нервно подрагивала шкурой, но Габриэль не замечала этого, погружённая в свои мысли. Табуреточка у храма не понадобилась, потому что справа от входа был предусмотрительно положен большой камень. Габриэль спрыгнула на землю, привязала Виру и вошла внутрь.

              Храм оказался небольшим и старым. Наверное, сюда мало кто ходит, хотя Эрнино – самая граница, и южане здесь не такая уж редкость, но в этот час внутри никого не оказалось, лишь тишина и лёгкий запах благовоний встретили вошедшую Габриэль. Она опустилась на лавку, и сначала помолилась, а затем зажгла несколько свечей.

              Появился святой отец, невысокий пожилой мужчина, его розовая лысина в обрамлении множества белых кудряшек, придавала ему сходство с ангелами-младенцами, что были изображены на фресках вокруг. После традиционных приветствий и благословлений он спросил:

              -Что привело тебя, дочь моя? Ты недавно переехала в Эрнино? Я не видел тебя здесь раньше.

              -Я здесь… в гостях и, если честно, то… могу ли я посмотреть ваши регистрационные книги, святой отец? – спросила она прямо.

              -Ты кого-то ищешь?

              -Да, ищу. Скажите, как давно вы служите здесь? Может, вы могли бы мне помочь найти сведения об одном человеке?

              -На день Великих мучеников будет год, дочь моя, как я приехал сюда из Ровердо.

              Этого было мало. Не похоже, чтобы то, что она ищет, произошло так недавно.

              -Вы случайно не знаете, что стало с моной Анжеликой Форстер из Волхарда? – спросила она, вглядываясь в лицо святого отца.

              Но оно осталось безмятежным, святой отец лишь покачал головой и ответил:

              -Не знаю, дочь моя. Никогда о такой не слышал.

              -Тогда вы позволите мне посмотреть ваши книги? Может, я найду запись?

              -Конечно. А кто она вам? Родственница?

              -Знакомая… моей семьи, - уклончиво ответила Габриэль.

              Они прошли в небольшую комнату, в которой на полках стояли книги по годам, и Габриэль присела за маленький стол с чернильницей и перьями. Изучать пришлось всё подряд, начиная с года восстания. В то время Форстер был в Бурдасе, и вряд ли история с его женой произошла раньше.

              В год восстания оказалось так много погибших, что книга растянулась на целых два тома. Габриэль смотрела на знакомые фамилии, написанные аккуратным убористым почерком, и думала:

              ...Пречистая Дева, как же это всё ужасно!

              Среди фамилий было много знакомых – семей из Алерты, чьи родственники погибли здесь, сражаясь с северянами. Записи гласили: пали в бою, умерли от ран…

              Она смотрела на эти строчки и вспоминала ряды надгробий на кладбище Фосртеров, и та далёкая война начинала становиться реальной, обрастая лицами.

              Бенцони, Кавальканти, Тиррито, Алегретти… Она знала эти семьи. И почему-то так некстати вспомнились слова капитана Корнелли:

              ...«На границе опять волнения… Снова повстанцы… Генерал-губернатор приказал усилить все форпосты дополнительными отрядами».

              ...Милость божья, да неужели это может повториться?

              И среди фамилий офицеров-южан она внезапно обнаружила две записи:

              Валентино Форстер – казнён.

              Мартин Форстер – казнён.

              Святой отец ушёл, а Габриэль сидела, молча глядя на эти имена, и думала:

              ...Мартин Форстер – отец Александра, а кто же такой Валентино Форстер?

              Она листала дальше, пробегая по столбикам кончиком пера, и перелистывала одну страницу за другой, так что совсем потеряла счёт времени. Прочитала все книги после восстания, но так и не нашла ни одной записи об Анжелике Форстер.

              Но должен же быть хоть намёк!

              Габриэль убрала их на место, достала несколько томов, что предшествовали году восстания, и стала читать их, скорее, уже от безысходности. И в одной из книг она нашла то, что удивило её несказанно.

        Запись о рождении.

              Альбертина Форстер, дочь Александра и Анжелики Форстер, родилась за полтора года до Восстания. Габриэль быстро переворачивала страницы дальше, и ранее этой даты нашла ещё одну запись - о заключении брака между Анжеликой Монтанелли и Александром Форстером.

              ...Боже мой! Да не может быть! Раз нет записи о смерти, получается, что его жена жива? И у него есть дочь? Но… как же так? И где они? И как же тогда он собирался просить её руки, будучи всё ещё женатым?

              Она даже вскочила, и только сейчас обратила внимание на то, что за окном почему-то темно.

Глава 16. О том, чем опасны блуждающие грозы

Воздух стал недвижим и тих. Ни малейшего ветерка, ни птичьего крика. Габриэль выбежала на дорогу и посмотрела на небо.

Гроза уже собралась над долиной Волхарда.

...Милость божья! Неужели она просидела за книгами так долго?

Иссиня-лиловые тучи шли низко, клубились, пожирая предгорья и долину, подсвеченные по краю яркими и пока ещё беззвучными всполохами молний. Солнце скрылось и темно стало так, словно был уже поздний вечер.

-Может, переждёте здесь? – спросил святой отец, указывая на дверь храма. – Гроза-то нешуточная будет.

-Нет, нет, я успею, тут недалеко! Я короткой дорогой! – воскликнула Габриэль.

И поблагодарив святого отца, подошла к лошади. Вира не находила себе места, стояла перебирая ногами и подрагивая шкурой, и от прикосновения Габриэль истошно заржала, загребая передним копытом землю.