Гордость, сила и зима: стирая границы (СИ)

— Ну и? — поинтересовался Александр, прислоняясь к вишне и скрещивая руки на груди.

— В каком смысле? — опешила я, настороженно за ним наблюдая.

— Зачем тебе в Табарган? — достаточно сурово посмотрел на меня Лекс.

— Так задание же, — путано начала я, не зная, что делать. Вопрос, если честно, застал врасплох. Но под пристальным взглядом пришлось сознаваться: — Там может быть Линда Перевелл.

— А про Линду ты откуда знаешь? — вытаращился Лекс.

— Король сказал, — невпопад отозвалась я, пытаясь подобрать слова. В принципе, монарх упоминал, что Александр знает о Линде, так что ему можно рассказать…

— А с чего ты взяла, что она там? — рассеянно пробормотал колдун. Кажется, мне удалось его удивить, причем, достаточно сильно.

— Ты сказал, — честно призналась я, заставив мага закашляться. — Давай по порядку все.

Опустившись на траву и дождавшись, пока Лекс сядет рядом, я принялась рассказывать о минувших событиях. Чем дальше углублялась в дебри повествования, тем сильнее вытягивалось лицо друга. Сначала он удивленно крякнул, когда узнал, что на практике пришлось столкнуться с временной петлей. Сообщив, что в будущем из членов ордена в живых были только Лекс и Дик, я обогатила свой лексикон еще несколькими словечками. Когда рассказала, что Ричард почти спился, а Александр подсел на льёрник, то начала серьезно опасаться, что сюда сбегутся люди, привлеченные столь красочными оборотами. Но окончательно мага добили мои слова про заклинание, суть которого очень смутно удалось передать: тогда Лекс разразился такой речью, приличными в которой были только предлоги. Закончив свой долгий монолог, Александр поведал, что колдовство то было очень мощное, не каждому под силу. В общем, наш не совсем дипломированный маг мог собой гордиться. А когда он рассказал, чего стоит эта магия, то послушал уже коротенький, но от этого не менее эмоциональный монолог в моем исполнении. Цена обращения к тому заклинанию — примерно десять лет жизни.

— И ты думаешь, что она там? — сосредоточенно поинтересовался Винтер, когда с бурными речами было все-таки покончено.

— Даже если нет, то вдруг получится разузнать что-нибудь, — возбужденно вскочила я на ноги и принялась ходить вокруг вишни. Но вот моего приподнятого настроения южанин не разделял. Он продолжал сидеть и сосредоточенно чесать шрам на брови. — Думаешь, что не получится?

— Видишь ли, малышка, я не уверен, что нужно вообще искать.

— Но почему? — вскрикнула я, сникая. Я-то уже понадеялась на помощь, ведь Лекс точно знал, как выглядит госпожа Перевелл.

— Успокойся, — дернул меня за руку Лекс, заставляя сесть рядом. — Ты думаешь, ее не искали? Если человек не хочет, чтобы его нашли, то поиски бесполезны. Линда сбежала, ничего не объяснив, и…

— Но у нее наверняка были причины, — перебила я. — И она сорвалась с места, когда узнала о трагедии. Может, для них еще не все потеряно? Может, получится хотя бы поговорить?

— Малышка, ты веришь в сказки? — усмехнулся Лекс, взъерошивая мне волосы. А я сидела, нахохлившись, точно воробей, и бросала в его сторону самые несчастные взгляды. — Попытаться стоит. Тем более, одну тебя по Табаргану нельзя отпускать ходить.

С радостным визгом я бросилась на шею Лекса и поцеловала его в колючую щеку, попутно уронив на траву. Он хрипло расхохотался, однако достаточно быстро стребовал с меня обещание вести себя хорошо.

Сейчас я была готова пообещать хоть звезду с неба.

***

Сборы в дальнюю дорогу — дело нервное и хлопотное. По прикидкам на путешествие уйдет не меньше месяца, так что надо было тщательно продумать, что же брать с собой. Я сосредоточенно смотрела на сваленные в кучу вещи и пыталась понять, что из этого понадобится в пути. Что-то отложила сразу в отдельную стопку, а над чем-то достаточно долго размышляла. Наткнувшись на пресловутый красный корсет и вовсе начала думать: а не выбросить ли его вообще? Воспоминания с ним были связаны не очень приятные, но внутренняя скупердяйка услужливо напомнила цену. Повертев некоторое время вещицу в руках, я закинула ее к остальным вещам, решив разобраться позже.

Постепенно куча на кровати увеличивалась, а дорожные сумки не желали разбухать. Решив отдохнуть некоторое время от мелькавшей перед глазами одежды, я принялась разбирать бумажки. Записи Лоусона были надежно запрятаны и заперты на ключ, который без особых затей я засунула в карман шубы. Оставалось только ответить на письмо сэра Дерека, тогда можно вернуться к упаковке вещей. Но не успела я сесть за перо, как в дверь постучали.

— Дик? — удивленно спросила я, открыв дверь. Он стоял в коридоре с довольно хмурым выражением, заставив предположить, что снова находится не в духе.

— Есть что-то, что головную боль поможет убрать? — поморщился он, потирая лоб. — Я Локса не нашел, так бы не стал ломиться, — зачем-то добавил Ричард. В последнее время мы и вовсе перестали разговаривать мирно, чаще ругаясь и жестче обычного подкалывая друг друга. Но теперь, кажется, появился шанс отправиться в путь в состоянии перемирия.

— Проходи, — широко распахнула я дверь, приглашая войти. — Только у меня тут не убрано.

Некоторое время поколебавшись, Ричард все-таки прошел в комнату и устроился на пуфе около туалетного столика. Я же суетливо прошла в ванную и быстро ополоснула руки.

— Только, чтобы не слишком мерзкое на вкус было. И не пахучее, — попросил он и в очередной раз поморщился.

— Сделаем все в лучшем виде, — заверила его я, подходя и становясь напротив. — Где именно болит?

— Лоб, виски. Как будто внутри молотками стучат, — пожаловался он. Заметив, что я подняла руки, Дик слегка напрягся: — Может, лучше лекарством?

— Я целитель или кто? — фыркнула я. — Или боишься?

— Вот еще, — сдался Ричард и закрыл глаза.

Довольно усмехнувшись, я приложила пальцы к его лбу, попутно откинув челку, и провела диагностику. Так, на всякий случай. Не выявив никаких отклонений, торопливым шепотом принялась бормотать слова заговора, который должен был снять боль. Его записала моя прабабушка, а помогала осваивать слова еще мама. Но тут искорки не соскакивали с пальцев, ладони просто замерзали на мгновение, как бы впитывая в себя недуг.

— Вот и все, — довольно сказала я, сжимая и разжимая онемевшие на время пальцы.

— Здорово, вообще не болит, — восхищенно открыл глаза Дик и помотал головой из стороны в сторону. — Спасибо.

— Обращайся, — улыбнулась я, ощущая, как конечности вновь обретают чувствительность. Ричард, кстати, не торопился уходить. Он продолжал сидеть на пуфе, осматриваясь. Чтобы как-то сгладить неловкое молчание, я спросила: — Ты уже собрался?

— Да, давно уже, — охотно отозвался он. — А у тебя, я смотрю, полным ходом сборы идут, — кивнул Дик на погром в комнате. — Помочь?

— Я сама как-нибудь управлюсь…

— Да ладно тебе, — поднялся на ноги он и начал подходить к кровати. — Должен же я как-то отблагодарить мою спасительницу, — совершенно обезоруживающе улыбнулся Дик, лишая последних аргументов.

Так и не распознав в намерениях Ричарда какого-то подвоха, я тоже встала рядом и принялась сортировать предметы. Странное дело, но сейчас было ощущение абсолютного комфорта, хотя со стороны сцена должна смотреться по меньшей мере неоднозначно. Я могла предположить, что заниматься сборами буду вместе с Эваном, лучший друг все-таки, но то, что при этом будет присутствовать его старший брат — это находилось за пределами фантазии. Впрочем, мы ведь тоже друзья, наверное.

Удивительное дело, но польза от Ричарда имелась просто колоссальная — он складывал одежду таким образом, что она занимала чуть ли ни вдвое меньше места. А я только хлопала глазами, следя за движениями ловких пальцев. А под конец подсунула свое любимое одеяло, которое было достаточно объемным, но спалось под ним очень хорошо. Усмехнувшись, Дик принялся скручивать протянутый предмет, а потом проворно упаковал его в одну из сумок.

— Как ты это делаешь? — удивленно спросила я, оглядывая результат трудов. Оставалось убрать только те вещи, которые занимают не очень много места и которые Ричарду видеть совсем не обязательно. Впрочем, они и так все покоились в комоде.